Дикарь и леди - Виктория Дал

Джуд вопросительно взглянул на пожилую леди; ему хотелось узнать, каким образом он может помочь.

— Да-да, конечно! — воскликнул Гарри. — Я только сейчас вспомнил про его мать!

«Моя мать? — подумал Джуд. — Уж не забеременела ли любовница Эдварда?» Откашлявшись, он заявил:

— Если я могу каким-то образом помочь вам, с удовольствием помогу. И поверьте, я с колыбели воспитан таким образом, чтобы не сплетничать.

Эдвард со вздохом покачал головой:

— Нет-нет, нам не требуется помощь. Дело слишком деликатное… — Бросив взгляд на мать, он тихо добавил: — И вы, миледи, прекрасно это знаете.

Эйдан с усмешкой пожал плечами и направился в другой конец комнаты, где стоял графин с бренди. Обернувшись, воскликнул:

— Эдвард, но это же нелепо! Я всю жизнь доверяю Джуду. Доверяю как самому себе. И если он действительно чем-то может нам помочь, то давай, выкладывай! Что у вас произошло?

Эйдан со стаканом в руке опустился на стул. Джуд подошел к буфету и налил себе бренди; он почувствовал, что его одолевает любопытство.

Эдвард нервно прошелся по комнате. Повернувшись к брату, закричал:

— Черт побери, речь идет о нашей сестре!

Невольно вздрогнув, Джуд окинул взглядом членов семейства Йорков. Судорожно сглотнув, пробормотал:

— О Мариссе?..

Все тотчас повернулись к нему. И уставились на него с удивлением.

— Гм… Я хотел сказать, мисс Йорк, разумеется, — добавил он, смутившись.

Тут Эйдан вскочил со стула и закричал:

— А что случилось с Мариссой?! Говорите же, черт возьми!

— Успокойся, Эйдан, — сказала мать и отвела глаза.

— Что случилось с Мариссой?! Почему вы молчите?!

Эдвард приблизился к брату и тихо сказал:

— Она опозорена.

В комнате воцарилась тишина. И все, затаив дыхание, смотрели на Эйдана. На щеках его выступили красные пятна, а это был очень дурной знак.

Барон тронул младшего брата за плечо и вновь заговорил:

— Так что речь идет о ее репутации. Нам нужно найти ей мужа, причем как можно быстрее. Возможно, Джуд сможет помочь…

— Кто он?! — взревел Эйдан. — Кто ее обидел?!

Эдвард поспешно покачал головой:

— Нет-нет, ты не понял. Никто ее не обижал. Она сама виновата. Была пьяна. И вела себя ужасно глупо. А этот… так называемый джентльмен… Он уже уехал.

— Кто он?! — снова закричал Эйдан. — Говорите же!

Понимая, что брат не успокоится, Эдвард ответил:

— Питер Уайт.

Эйдан разразился потоком ругательств и угроз. Через минуту-другую, когда он немного успокоился, была наконец рассказана вся история; и Джуд, слушая ее, представлял себе этого мистера Уайта: довольно надменный тип, конечно же. И очевидно, изрядный негодяй.

— Трусливая скотина, — не удержавшись, пробормотал Джуд, пока Эдвард объяснял, почему Марисса не может выйти замуж за мистера Уайта.

— Именно поэтому, — подытожил Эдвард, — мы должны кого-то для нее найти. Между прочим, наши слуги уже шепчутся… И если этот парень посеял свое семя…

Баронесса пронзительно вскрикнула:

— Ах, это ужасно! — Тут же успокоившись, она продолжала: — А может, мистер Уайт проявит настойчивость? В конце концов, если это будет его ребенок…

Гарри с усмешкой проговорил:

— Я ни в коем случае не могу ему посочувствовать. Дело в том, что у него уже есть ребенок — от дочери каретного мастера. И он, насколько я знаю, не питает нежных чувств к этому ребенку. Он даже не удосужился признать его. — Гарри нахмурился и добавил: — Поверьте, я очень сожалею… Я должен был знать, что его приезд не принесет ничего хорошего. Мне не следовало его приглашать.

Эдвард решительно покачал головой:

— Нет-нет, кузен, это не твоя вина. Однако сейчас… Сейчас давайте подумаем… Надо найти Риссе добропорядочного жениха.

— О Господи!.. — воскликнула баронесса. — Подумайте же как следует! Наша Марисса обязательно должна выйти за какого-нибудь порядочного и уважаемого человека. За человека с положением. И надо, чтобы он хорошо с ней обращался и…

— Черт возьми, но где же найти такого человека?! — в отчаянии прокричал Эйдан.

Все родственники «невесты» тихо вздохнули и переглянулись. А Джуд тем временем лихорадочно размышлял, пытаясь разобраться в своих чувствах, пытаясь удостовериться в том, что его первый порыв — правильный. Впрочем, он не относился к числу тех, кто сомневается в себе, так что ему хватило нескольких секунд, чтобы принять окончательное решение.

Шагнув на середину комнаты, Джуд решительно заявил:

— Да, я действительно могу помочь. То есть я способен.

Все уставились на него в изумлении, а Эйдан спросил:

— Способен… на что, Джуд? Ты о чем?

— Я готов жениться на твоей сестре.

В комнате надолго воцарилось молчание — все таращились на гостя… Наконец баронесса, чуть приподнявшись в своем кресле, спросила:

— Вы серьезно?

— Абсолютно, — кивнул Джуд.

— Но ведь вы… — Она в смущении умолкла.

— Незаконнорожденный? — спросил Джуд с улыбкой. — Вы это хотели сказать?

— Ну, в общем… — ответила баронесса, еще больше смутившись. — Видите ли, я думала, что вы сможете предложить кого-нибудь, что-нибудь посоветовать… Но вы сами, сэр… Нет, едва ли вы смогли бы стать мужем нашей девочки.

— Но я побочный сын герцога, не забывайте. Неужели это так плохо — заполучить сына: герцога в такой ситуации? Так что подумайте хорошенько, миледи. Мне не кажется, что я — такой уж плохой для вас вариант.

Вдовствующая баронесса молчала, и по выражению ее лица было заметно, что она и впрямь серьезно призадумалась. Наконец, взглянув на гостя, пожилая леди изрекла:

— Ваше предложение, сэр, не лишено здравого смысла.

Эйдан насупился и, взглянув на приятеля, спросил:

— Почему ты хочешь жениться на моей сестре? Ты хоть знаешь ее?

Джуд с улыбкой кивнул:

— Конечно, знаю. Я ведь не впервые у вас в гостях. Хотя… Если честно, то я не уверен, что она знает меня.

Эйдан с улыбкой кивнул; он прекрасно знал, что Джуд — не из тех, кто привлекает внимание молоденьких девушек из аристократических семей. Джуд был слишком уж крупным и не очень элегантным. Да и черты его лица не отличались особой утонченностью. Именно поэтому все богатые наследницы держались от него подальше, в лучшем случае — просто не замечали.

Однако другие женщины — те, которые с десяток лет пребывали в несчастливом браке, — смотрели на него с вожделением. Потому что эти дамы прекрасно видели: Джуд — настоящий мужчина, то есть именно такой, который им требовался.