Дом Солнца - Наталия Павловская

Вадим удивленно глянул на зрителей впереди: перед мамой – лысенький плюгавый дядечка, голова которого еле виднеется из-за кресла, а перед ним – дородная бабища с «халой» на полэкрана, но послушно пересел.

Саша разгадала мамин маневр: боится, а ну как вдруг Вадим сойдет с ума и станет вести себя, как другие мальчики в кино, – Саше об этом рассказывали подружки. Если честно, Саше было очень любопытно: как это они не стесняются целоваться, а может, и кое-что еще, когда в зале столько народу? Интересно было бы попробовать, но Вадим всегда вел себя прилично, даже когда родителей не было рядом, а просить не станешь ведь… Саша хихикнула, мама строго посмотрела на нее и внимательно уставилась на экран.

Перед фильмом пустили журнал «Новости дня». Бодрый диктор рассказывал, что советскаямолодежь гневно осуждает некоторых своих представителей, увлекшихся тлетворными западными влияниями. Тлетворные влияния были представлены в виде «балдеющих» на сейшенеприхиппованных юношей и девушек. Взамен советской молодежи предлагались достойные формы проведения досуга: освоение новых увлекательных специальностей, например – комбайнера, штамповщика, штукатура. Вдохновенные лица рабочих, занятых этим полезным трудом, должны были выгодно отличать их от развязных «хипарей».

– Жалко, – вздохнула мама, – я думала, «Ну, погоди!» перед сеансом покажут.

Но папа успокоил ее:

– Надо проявлять понимание, Антонина.

Вдруг рука Саши дернулась к шее. Она испуганно обернулась.

В кресле за Сашей сидел тот самый длинноволосый молодой человек. Он легонько дул Саше в шею, развевая дыханием ее светлые кудряшки.

Саша обомлела: полный кинотеатр народу, рядом – родители, Вадим, а он еще и пальцем провел по Сашиной шее, как бы нежась в шелковистости ее прядки.

– Это вы?!! – шепотом изумилась Саша.

Молодой человек улыбался нежно и как-то… «нагло», – как определила Саша.

– Вот оно и началось.

– Да что началось?! – совсем растерялась Саша.

И тут вмешалась мама:

– Кино началось!

И правда – на экране пошли первые кадры знаменитого фильма.

Саша смущенно отвернулась от молодого человека с опасным взглядом, а мама строго заметила ему:

– А вы, молодой человек, прекратите разговаривать!

А он наклонился к Сашиному уху и тихо запел «Дом восходящего солнца»:

–»Мама, скажи своим детям, чтобы они не были такими, как я, иначе они проведут всю жизнь в доме восходящего солнца!»…

Саша замерла с восторженным страхом и любопытством, но в этот момент возле дверей возникли шорох и суета.

Саша повернулась туда: двери в зал распахнулись и, несмотря на сопротивление билетерши, в зал втиснулась длинноволосая компания.

– Куда! Безбилетники! – возмущалась строгая тетенька.

Но группа молодых людей уже растворилась в темноте.

– А ну, выходите! Кому сказано! – не унималась билетерша.

Счастливые обладатели билетов выкрикивали из зала:

– Не мешайте! Тише! Дайте кино посмотреть!

Скандал утих, Саша снова оборачивается, но… молодого человека за ней уже нет.

Саша погрустнела, съехала на кресле пониже, подперла голову ладошкой.

Напевая песню из фильма, народ потоком выливался из кинотеатра на прохладную вечернюю улицу.

Вышла и Саша с родителями.

– Какие чувства! И ведь все без рук! – восторгался папа.

А мама взволнованно обмахивалась веером с надписью «Привет из Крыма!»:

– На мой взгляд, слишком много жестокостей. Все-таки «Зита и Гита» помягче.

Вадим выбрал момент для разговора с Сашиным папой:

– Владлен Николаевич, мне предлагают общественную нагрузку в райкоме комсомола взять. Я посоветоваться хотел – вы как думаете?

– А что тут думать! – хохотнул папа. – Дают – бери! Ты по комсомольской линии, знаешь, как пойдешь: мы тебя не догоним! Я могу поговорить с людьми в райкоме.

Саша, глядя на мужчин, тоскливо вздохнула: скучно.

– А я мороженого хочу… – попробовала она покапризничать.

Мама вынула из сумочки рубль:

– Пойди купи всем.

Саша хмыкнула, направилась к тележке мороженщицы.

А Вадим, кажется, и не заметил, что она ушла, продолжал «мужскую» беседу:

– Да, но, Владлен Николаевич, это может помешать аспирантуре. Понимаете, если добросовестно заниматься и тем и другим…

– Да что твоя аспирантура против райкома! – махнул рукой Сашин папа.

Саша стояла в очереди. К ней подскочила невесть откуда взявшаяся Герда.

– Ой, некурящая! Привет!

Не дожидаясь ответа, Герда схватила Сашину руку и высыпала ей в ладонь мелочь.

– На все возьми. – Герда затянулась сигаретой, и Саша на всякий случай глянула: не смотрит ли в их сторону мама – нравоучительных бесед потом не оберешься! Но мама, к счастью, что-то внушала Вадиму. Наверное, снова сказал «очень прекрасно» или «имеет место быть».

– Ты тоже была в кино? – поинтересовалась Саша.

– Не я, а мы, – гордо сообщила Герда. – Слышала, как билетерша на нас орала?

– А… вы – это кто? – не поняла Саша.

– Мы – это «система»! – торжественно объявила Герда.

– Какая система? – удивилась Саша.

– Хиппи! – гордо заявила новая Сашина знакомая. Она показала Саше на стоящую поодаль компанию длинноволосых, причудливо одетых молодых людей, которых опасливо обтекала толпа.

– Краснодарская система за винилом приехала.

Саша кивнула, сделав вид, будто поняла все, что сказала Герда, и вдруг изумленно ахнула: площадь перед кинотеатром пересекал тот самый загадочный молодой человек. Он на ходу кивнул «системе», а заметив Сашу, помахал ей рукой и улыбнулся особо.

– Ты что, Солнце знаешь?! – удивилась Герда.

– Солнце?! – «Ага, видимо, его так зовут. „Солнце»… Да, собственно, никак иначе его звать и невозможно. Именно Солнце…» – Н-ну… немного, – промямлила Саша. – А он тоже из вашей «системы»?

– Солнце – сам система, – мечтательно призналась Герда, провожая того нежным взглядом.

– Сейчас я тебя познакомлю.

Из колоритной парочки юношей в экзотических одеяниях один – маленький и коренастый – постоянно пребывал в движении, а второй – высокий и тощий – двигался медленно, как бы нехотя, с постоянной печатью абсолютной флегматичности на лице.