Только в моих объятиях - Джо Гудмэн

— Как вы познакомились с Уолкером? — вежливо спросила она, положив себе парочку блинчиков.

— Мы учились вместе в Вестпойнте [1]. — Райдер обратил внимание на то, как удивленно застыла Мэри, услышав его ответ, и терпеливо пояснил:

— Я был на два года старше Уолкера, но начали мы одновременно. Он закончил курс, а я нет. Хотя, пожалуй, вы вряд ли ожидали чего-то подобного от такого, как я.

— По-моему, я вообще не вправе ничего ожидать от вас, мистер Маккей, — удивленно приподняв брови, сказала она. — Мы ведь едва знакомы.

Он молча продолжил завтрак.

Через некоторое время Мэри все же решилась спросить:

— Скажите, а что привело вас в Вестпойнт?

— Скажите, а что привело вас в монастырь? — резко спросил он вместо ответа.

В ответ на такую грубость Мэри сердито вздернула подбородок. Вряд ли требовались дополнительные пояснения насчет того, что она сунула нос не в свое дело.

— Послушайте, мэм, если ценой этого завтрака являются мои ответа на список ваших вопросов, то я предпочту остаться голодным. — Откинувшись на спинку стула, Райдер отодвинул от себя наполовину опустошенную тарелку и посмотрел на Мэри в ожидании ответа.

— Вы правы, — кивнула та, с удивлением обнаружив, что уже во второй раз за это утро извиняется перед едва знакомым чужеземцем. — Я невольно проявила излишнюю навязчивость. И завтрак, конечно, тут ни при чем. — Она пододвинула тарелку обратно. — Ешьте на здоровье. Обещаю больше вас не беспокоить.

Райдер охотно принял ее извинения и с аппетитом набросился на остатки блинчиков.

— Этот дом такой просторный, — заметил он, окинув взглядом кухню. — Вы живете здесь одна?

— Сейчас — одна. Джей Мак с мамой провели здесь почти весь июнь и вернутся не раньше следующего месяца. Они наняли в Бейлиборо слуг, чтобы те помогали мне присматривать за домом. Но при первой же возможности я отослала их обратно, так как не люблю посторонних в доме. — И она чуть слышно вздохнула. — Но вы, конечно, правы: с таким домом трудно управляться в одиночку. К тому же каждая комната в нем полна воспоминаний, и в особенности эта кухня. Временами я ловлю себя на том, что наяву слышу смех и болтовню наших Мэри. — И она с улыбкой вспомнила, какие баталии разгорались из-за того, кто будет перебирать ягоды, кто замешивать тесто, кто накрывать на стол, кто цедить парное молоко. — Почему-то нас всегда было так много, что на всех не хватало работы.

— Наши Мэри, — заинтригованно повторил он. — Вы сами так себя окрестили?

— Нет. — Ее улыбка стала шире. — Это отец. После того, как мы стали называть его Джей Мак [2]

. И чаще всего он называл нас так, когда обдумывал единую для всех сестер кару.

— Единую кару?

— Ну понимаете, иногда кто-то из нас мог напроказничать и не сознаваться в этом. Джей Мак выстраивал всех по старшинству и ходил вдоль строя, обращаясь к маме, словно нас тут и не было. — Тон Мэри стал задумчивым, а лицо помрачнело, словно ей удалось заглянуть в неведомое сквозь волшебные очки.

Райдер, затаив дыхание, наблюдал, как удачно Мэри имитирует манеры Джона Маккензи Великолепного. Этот человек был одним из главных воротил отечественной индустрии. Он владел самыми оживленными и прибыльными линиями железных дорог и ходил в близких друзьях у президентов и генералов. Вряд ли к такой внушительной фигуре можно было относиться столь непочтительно, и все же Мэри нисколько не смутилась, приоткрыв перед незнакомцем завесу семейных отношений.

— Он бы сказал: «Мойра! Наши Мэри решились на одно из самых отвратительных преступлений. Из шкатулки на моем столе пропало целых две сигары. А поскольку в краже не признается ни одна Мэри, наказаны будут все вместе!» — Ей удалось весьма точно воспроизвести речь Джея Мака, но окажись при этом ее сестры — все в один голос бы заявили: «Это оттого, что у нее, как у старшей, было больше всех времени для тренировок». Мэри встряхнулась и заговорила своим собственным, звонким и мелодичным голосом:

— Его хватало еще на несколько минут, однако всякий раз он сдавался, понимая, что все равно не заставит нас сознаться. Каждая из нас становилась сильнее, чувствуя себя одной из «наших Мэри». И уж тем более мы предпочитали держаться заодно, если нам противостоял сам Джей Мак. — Она лукаво улыбнулась и добавила, сверкнув глазами:

— Бедненький папа! Он так ловко управлялся со всем на свете, но так и не научился управляться со своими пятью Мэри.

Райдер подумал, что только дурак не стал бы считаться с такой силой, как эти пять Мэри, — если хотя бы треть рассказов Уолкера про их семейку являются правдой.

— Почему вас всех назвали Мэри?

— Так захотела мама. — Мэри пригубила молоко. — Наверное, дань традиции. Понимаете, она ирландка. И, конечно, католичка. А Джей Мак — законченный пресвитерианин. Поэтому с нами, как с незаконнорожденными, возникала куча проблем, пока родители недавно не обручились. — И она взглянула на него, гадая, как много успел рассказать приятелю Уолкер. — Вы ведь знали об этом?

Райдер машинально кивнул. В данный момент его внимание почему-то привлекли молочные усы, оставшиеся на верхней губе Мэри. Эта беззаботная улыбка, странная медно-рыжая шевелюра, а вот теперь еще и нежные молочные полоски на губе сделали ее похожей на школьницу. Совершенно, кстати, невинную. Ему пришлось постараться сосредоточиться на этой подробности. Неловко прокашлявшись, он прикоснулся к своим губам:

— Молоко.

— Ох, — немного растерянно воскликнула Мэри, тут же поняв, в чем дело. Вытерев рот салфеткой, она спросила:

— Так лучше?

— Вы отлично справились, — ответил он. — Так, стало быть, вис всех зовут Мэри.

— Ну, в общем-то да, — вернулась она к теме беседы. — Но это не совсем точно. Меня обычно зовут Мэри. Реже — Мэри Френсис. А сестер — как правило Майкл, Ренни, Мегги и Скай. Им приходится слышать свое первое имя — Мэри, когда впереди маячат какие-нибудь неприятности, что случается на удивление часто.

— А кто стащил со стола сигары?

— Что? Ах, сигары!.. — Мэри надоело притворяться, что она занята едой. Перейдя к раковине, она выбросила остатки блинчиков в ведро. — Их стащила Майкл. Она просто обожала запах табачного дыма.

— И как же вас наказали?

Мэри обернулась к нему. Ее носик забавно сморщился.

— Мы курили, пока не позеленели, как хвойное дерево.

— И Майкл тоже?

— И Майкл тоже. Правда, она продержалась дольше всех нас — что, конечно же, уличило ее в глазах Джея Мака как самую отвратительную в мире преступницу — она вынуждена была признаться и покаяться. Джей Мак мог быть вполне уверен, что до конца жизни она не утащит больше ни одной сигары.