Одна кровь на двоих - Татьяна Алюшина

— Испугалась?

И тут точно шлюз открылся: она зарыдала, обливая Димин живот потоком горячих слез.

— Ну все, все! — успокаивал он, как умел, поглаживая ее по голове. — Все, Машка, не плачь!

Дима понял, что испугался не того, что оказался бы виноват, если бы с ней что-нибудь случилось, и не приговора, обвинения на всю оставшуюся жизнь Полины Андреевны, ее и его родителей, не вечного креста совести — нет! Он до жути перепугался, что Машки может не стать в его жизни! Оказалось, девчонка очень важна лично для него, Дмитрия Победного.

А Машка все плакала, и он вытирал ей широкой ладонью слезы. Потом он повел ее в город и угощал мороженым и черешней, насыпанной в свернутый из газеты кулек. И привел в кафе, как взрослую, и, как взрослую, оставил сидеть за столиком, а сам, как галантный кавалер, принес газировки и пончиков, щедро обсыпанных сахарной пудрой. И Машка, позабыв о всех недавних страхах, хохотала, запрокидывая голову и открывая миру малозагоревшее горло. Перепачканная с ног до головы сахарной пудрой, летящей с пончиков, которые держала в руке-, она ела и жестикулировала одновременно, что-то рассказывая.

Дима с удивлением узнал, что она свободно, как на родном, говорит по-английски и учит немецкий. Машка пообещала ему перевести текст толстого заморского журнала, нелегально привезенного знакомыми моряками торгового флота из дальних странствий. И оказалось, что эта щепка — круглая отличница и увлекается историей Древней Руси и на следующее лето обязательно — обязательно! — поедет на раскопки, папа уже договорился.

Она была на шесть лет его младше — гигант-• екая разница, целая эпоха, временная пропасть!

Но так ему почему-то хорошо было в тот день, проведенный с этой щебетушкой, говорившей без остановки, еле успевающей перевести дыхание между словами и смотревшей на него с обожанием. Может, оттого, что все обошлось, может, оттого, что она оказалась очень интересным человечком, а может, от осознания, что она часть его жизни.

«У тебя атрофировано это чувство, удалено, как аппендикс!»

Наверное.

Эта двенадцатилетняя Машка была в жизни другого Дмитрия Победного, совсем другого — тому Дмитрию повезло больше.

«Ты никого никогда не любил! Ни одну женщину!»

Да, не любил. Факт.

Но его почему-то тоже никто и никогда не любил по-настоящему, без расчетов и прикидок, искренне, сильно, до потрохов.

Только та маленькая девочка Машка... Но она любила другого, того Диму.

— Да и к черту! — взорвался он.

Что за день такой?!

«Ты что, Победный, сбрендил?! Какая любовь?!» На самом деле сбрендил! В его лексиконе и слова такого нет! Зачем сорокалетнему жесткому, удачливому, благополучному мужику, хозяину жизни, думать об этой лабуде? И печалиться о том, что что-то недодано в жизни, запивая горечь коньяком?

Просто день сегодня такой — сплошная засада!

Да, не задался сегодня день у Дмитрия Федоровича Победного. С самого утра не задался.

Мария Владимировна Ковальская открыла дверь, вошла в прихожую с облегчением, шлепнула на пол две увесистые дорожные сумки.

— Слава тебе господи! Добралась! Дом родной! — с облегчением вздохнула она.

— Пупсик, ты что вернулся? — прозвенел нежный девичий голосок из спальни.

Завязывая пояс на коротеньком шелковом пе-ньюарчике, из комнаты выпорхнула нимфетка небесной красоты и свежести.

— Что та-акое? Что здесь происходит? Вы кто? — потребовало объяснений прелестное создание. Нежные переливы в голосе сменились на истеричные нотки базарной торговки.

— Кхм! — кашлянул за спиной у Марии Владимировны таксист, согласившийся за отдельную плату отнести два неподъемных чемодана в квартиру.

— Очевидно, я не пупсик, — предположила Мария Владимировна. Порывшись в сумочке, нашла кошелек, достала купюры и протянула водителю: — Поставьте сюда, пожалуйста, — вежливо попросила она.

— Да что такое?! — возмутилось нежное создание. — Вы совсем обалдели?! Я сейчас милицию вызову!

Поставив чемоданы, таксист принял купюры и быстро шмыгнул за дверь, подальше от чужого скандала.

— Милиция — это хорошо, — согласилась с предложением Мария Владимировна спокойно и устало.

Все ясно и понятно — жена вернулась из командировки. Анекдотичная ситуация. С кем не бывает. Вот и с ней случилось.

Она сбросила туфли, заперла дверь и прошла в кухню, отодвинув по дороге примолкшую барышню.

— Я... вы... — забормотало эфирное создание.

— Да, — отозвалась из кухни Мария Владимировна, — я и вы. Кофе хотите?

— Не-ет, нет. Я пойду, мне надо... пора, — пятилась в спальню огорошенная красотка.

— Как угодно, — холодно разрешила Мария Владимировна.

Устала она ужасно! Многочасовой перелет с пересадкой, смещение всех, каких можно, часовых поясов, утренняя головная боль и несбывшаяся надежда попасть из жары в нормальный температурный режим средней полосы. Первые дни июня, а в Шереметьеве ее встретила африканская жара, усилив головную боль.

Она плохо ориентировалась в своей кухне — забыла за полгода, но кофе нашла и турку тоже.

Надо поскорее выпить кофе!

— Я пойду, до свидания, — прошелестела от входной двери барышня.

Открылась и закрылась дверь.

Маша вовремя подхватила турку с грозящей перелиться через край пенной шапкой закипевшего кофе, наполнила чашку, сделала глоток и зажмурилась от удовольствия.

С чашкой в руке, делая мелкие глоточки, она обошла свою квартиру, заглянула и ванную и в туалет.

«Итак, что мы имеем?»

Затренькал незатейливой мелодийкой ее сотовый. Она не спеша порылась в сумке, откопала трубку, догадываясь, кто звонит.

-Да.

— Ты приехала, — констатировал муж, забыв поздороваться.

— Да. Здравствуй.

Он помолчал, ожидая ее реакции — сообщение о прибытии жены, как Маша понимала, принесло выпорхнувшее из квартиры нежное создание, и заботливо поинтересовался:

— Как долетела?

— До места назначения, что самое главное, — сухо ответила она. — Ты когда будешь?

— После семи, как обычно, — насторожился муж, заподозрив обещание пошлого скандала.

— Вот и отлично! Я ужин приготовлю! Сколько не виделись! — бодренько сообщила Маша.

— Я тоже соскучился, — сообщил «любимый», успокоившись.

Маша еще раз обошла владения. Закончив обзорную экскурсию в центре гостиной, посмотрела в чашку на черную кучку осадка. Надо выпить еще кофе. И за дело!

Она не стала разбирать чемоданы, сумки и пакеты с подарками, оставив их сиротливо стоять в прихожей — это потом, достала только свой ноутбук, подключила и вошла в Интернет. Сварила себе еще кофе и, чтобы не ждать, пока он остынет, бросила в чашку пару кусочков льда.