В ореоле невинности - Сюзанна Кэри

Несколько послеобеденных часов Фил провел в непривычном бездействии. Пока героиня его будущей колонки сидела в зале суда, слушала и записывала – материал для завтрашнего выпуска газеты, – он был полностью предоставлен самому себе. Криста О'Малли совсем не похожа на женщин, с которыми он обычно встречался, и по некоторым причинам ему очень не хотелось сознаваться в том, что эта девушка с первой же встречи расположила его к себе, пробудила теплые чувства.

Чтобы как-то убить время. Фил снова тщательно просмотрел свою утреннюю почту, прочел от корки до корки последние номера «Журналиста, редактора и издателя» и «Чикаго». Теперь пора заняться своей рабочей территорией: сложил в аккуратные стопки газеты, нужные бумаги; выбросил накопившийся мусор; вымыл кофейные кружки. Раз пригласил девушку побеседовать за своим столом, так надо же придать ему пристойный вид. Правда, он всегда придерживался теории, что излишняя тяга к порядку не свидетельствует о высоком уровне интеллекта. Но вот стол умненькой Кристы просто блистает чистотой, хотя она постоянно загружена работой.

«Умна, интеллигентна, потрясающе сексуальна и… не на шутку опасна, – думал Фил, встряхивая по привычке головой – мешала непокорная прядь на лбу. – Такая вполне может заставить мужчину начисто потерять рассудок. Все еще девственница в двадцать шесть, хороша собой, душевна, темпераментна – прямо так и наводит на мысли о семье с двумя-четырьмя детишками и уютном бунгало в пригороде».

Он заулыбался, живо представив себе эту картину, но тут же спохватился и поспешил прогнать смутившие его мысли; Криста, несомненно, принадлежит к числу женщин, не представляющих себе семьи без оравы галдящих детей. Даже намек на подобную перспективу вызывал у Фила внутреннее содрогание. В детстве, средний в многочисленной семье, он сам страдал от этого. Обширный клан Катгерини обосновался теперь в окрестностях Мэлроуз-парка.

Криста позвонила в половине пятого: возвращается на работу, будет в его распоряжении, как только сдаст материал. Фил рассеянно отметил нежный, бархатистый тембр ее голоса в телефонной трубке. Вопреки обычной редакционной суете, особенно заметной к концу рабочего дня, им овладело настроение легкой меланхолии и созерцательности. Наступало его любимое время суток. Ранние, нежно-голубые декабрьские сумерки рисовали в памяти магические картинки Рождества и словно по волшебству превращали огромный город в загадочную, сказочную страну, манящую путника разноцветными огоньками. Даже извечный уличный шум как-то приглушался, терялся в пушистых хлопьях сыплющегося на мостовую снега. Но то был и час одиночества, и Фил привык избегать его. В такие мгновения люди мечтают о теплом доме, где кто-то ждет вас, кто-то о вас беспокоится… Ирэн, видимо, не вернется домой даже на праздники; удивительно, но его это ничуть не огорчает.

Между прочим, что-то есть опять хочется, хотя в обед он поел довольно плотно. На аппетит не жалуется, а вот физические нагрузки у него не слишком большие. Хорошо еще, что лишнего жира пока ни дюйма, – по-видимому, надо благодарить ускоренный обмен веществ, сам-то он никаких усилий тут не прилагает, просто особенность организма. Фил сохранил юношескую стройность, и это в семье, где за обедом подавали как минимум три основных блюда, а на общих воскресных трапезах традиционное украшение стола составляли огромные миски спагетти.

Давно уже он жил самостоятельно, но так и не пристрастился готовить. Сосед его, тот самый фотограф, что бродил сейчас где-то в джунглях Центральной Америки вместе с Ирэн, обычно закупал необходимые продукты сразу для двоих. А в данный момент в холостяцкой кладовке Фила пылилась банка тунца и какие-то не слишком аппетитные остатки от последнего похода в китайский квартал. Может, пригласить Кристу в ресторан? Фил терпеть не мог есть в одиночестве.

Прибежав в редакцию, Криста быстренько набрала статью на дискету и отправила на распечатку. Получилось, кажется, не блестяще, зато наконец-то с работой покончено. Весь день, присутствуя на судебном разбирательстве и автоматически делая пометки по ходу слушания, она не могла выбросить Фила из головы – его стройную, дышащую силой фигуру, золотисто-карие глаза… И Грег, и Тони – оба они мгновенно улетучились из ее памяти.

«Ради всего святого, не вешайся ты на этого фила Катгерини! – внушала себе Криста, приводя в порядок рабочий стол. – Не забывай: ты интересуешь его лишь как героиня для газетной колонки! Этот человек не воспринимает тебя как личность – ты для него источник, тема, и все».

«Собираешься на свидание? – поддразнивала она себя, освежая в дамской комнате свой легкий макияж и припоминая фрейдовские пассажи. Это, однако, не помешало ей с особой тщательностью уложить щеткой свои роскошные волосы. – В любом случае из него все равно не получится хорошего мужа. Если верить редакционным сплетникам, за годы работы в редакции Фил еще не пропустил здесь ни одной юбки, ему под сорок и он еще не был женат».

Пятью минутами позже Криста уже обозревала преобразившийся стол Фила.

– Хмм… я готова, можем начинать.

К ее удивлению, он не предложил ей присесть, а поднялся сам, накинул далеко не безукоризненный твидовый пиджак и подал ей плащ.

– Мы вполне плодотворно побеседуем и за ужином. Я знаю тут одно славное местечко.

Ресторанчик, куда они отправились, притулился в северном квартале, недалеко от квартиры Кристы. В полутемном опрятном зале с кирпичными стенами столики были покрыты скатертями в красно-белую клетку, а в железных, ручной работы подсвечниках чадили толстые восковые свечи. Хозяин «славного местечка», как сообщил Фил, – один из его многочисленных родственников, муж двоюродной сестры.

Сидя напротив своего спутника в уединенном алькове, Криста с любопытством ждала, что-то он закажет, предоставив ему, как завсегдатаю, право выбора. Ее не разочаровал ни свежий зеленый салат, ни нежная тушеная телятина под каким-то необыкновенным соусом, ни пикантный сыр; вино тоже под стать. Похоже, Фил не торопится приступить к делу. Под лучами его мужского обаяния окончательно выветрился из ее души саднящий осадок вчерашнего кошмарного свидания. Они неторопливо ужинали, смакуя еду, попивая маленькими глоточками терпкое вино, болтали о всяких пустяках, и девушка будто мягко покачивалась на волнах блаженства. Чувства ее обострились, возбуждение охватило настолько, что не удавалось уже его скрыть. И когда их руки неожиданно столкнулись над плетеной хлебницей с последним золотистым ржаным ломтиком – словно мгновенный разряд обжег их ладони, глаза встретились, и на долю секунды обоим показалось, что они одни в целом свете.

– Разделим пополам, – предложила Криста, аккуратно разламывая хлеб и протягивая Филу его долю.