Ночь утра мудренее - Жаклин Бэрд

Эмили никак не могла предположить, что, вернувшись с партнершей к столу, Антон положит свою ладонь поверх ее руки и пригласит станцевать с ним следующий танец.

Ей бы следовало отказать.

Но не просто было отказать человеку с таким проницательным взглядом и бархатным голосом!

— Давайте, Эмили, — проговорил он. — Я же видел: вы не пасуете перед трудностями. Обещаю не озадачивать вас так, как это делал Макс.

— Иди, Эмили, — подбодрил ее Том. — Если я и Джеймс, по мнению тетушки Лизы, безнадежны по части танцев, то у тебя, как у юной и пластичной, есть еще шанс покорить эту премудрость, — напутствовал он сестру.

— Спасибо, братишка, — отрывисто проговорила Эмили, но на уговоры поддалась.

Антон Диаз терпеливо выждал этот обмен репликами, словно и не сомневался в согласии девушки, а затем повел ее к центру зала.

Как только он обхватил Эмили за талию, по ее телу вновь прошел электрический разряд.

— Вашему брату недостает некоторой утонченности манер, свойственной представителям славных семейств. Но я на него не в обиде. Он мил и кажется абсолютно безвредным, — небрежно проговорил Антон, властно прижимая девушку к груди.

Эмили растерялась. Она не знала, что ответить на такое замечание.

— Вы удивили меня, Эмили, — продолжал говорить Антон Диаз. — Мне понравилось, как вы танцевали с Максом. Я не утверждаю, что вы виртуозная танцовщица, но в вас есть полезное для женщины желание подстроиться под партнера. Вы признали превосходство Макса в этом мастерстве и последовали за ним.

— Это называется способностью учиться.

— Ваша правда… Откровенно говоря, если вы хотите учиться танцевать, то это не ко мне, а к Максу. Я способен лишь на то, чтобы обнять женщину вот так, как я это делаю сейчас, и повальсировать с нею по танцполу. До сих пор этих навыков мне хватало. Однако мне всегда казалось, что я умею слышать музыку и растворяться в ней, — лениво заметил Антон Диаз. — Я вас не усыпил, не разочаровал? — насмешливо спросил он девушку.

Но это был риторический вопрос, по всему было видно, что Эмили хорошо. Он пристрастно осмотрел ее. Обычная девушка. Милая, привлекательная, симпатичная мордашка, соблазнительное тело. Но в целом обычная… Если ее сравнивать с Элоизой, то, конечно же, Эмили проигрывала той.

— Нет-нет, я не разочарована, — поспешила разуверить его вежливая англичанка, как если бы в этом была нужда.

Антон Диаз коротко усмехнулся, и Эмили смутилась.

— Я думаю, мистер Диаз, мужчина вашего достатка и влияния, — сухо процедила она, быстро сообразив, что Антон с ней играет, — прекрасно осведомлен о своих способностях. Тем более, что неумение в одной области с лихвой компенсируется талантами в другой и на самооценку не влияет… Или вы надеялись услышать от меня комплимент? — спросила Эмили Ферфакс, дерзко взглянув ему в глаза.

— Ах, Эмили, вы слишком прямолинейны, — сочувственно произнес Антон и еще крепче прижал к себе партнершу в алом латексе.

— Расскажите, кто вы? — спросила «прямолинейная» девушка.

— Кто? Я сын своей матери. Она училась в закрытой школе в Швейцарии, куда ее отослали родители. В Европе она познакомилась с одним греком, влюбилась в него. Но он, к ее великому сожалению, уже был женат и имел детей. Однако оказался достаточно дерзок для того, чтобы овладеть ею. Он взял ее с собой в Коринф, где и родился я. Их роман длился годы. Отец умер, когда мне исполнилось двенадцать. Тогда мать приняла решение вернуться в Перу.

— Грустная история, — прошептала Эмили.

— Только не стоит жалеть меня, Эмили. История настолько распространенная, что кажется банальной. Или вы думаете, что моя мать не имела дивидендов от того, что являлась любовницей состоятельного человека?

— Как вы можете так говорить? — возмутилась Эмили.

— Не хотелось бы лишать вас иллюзий, милое дитя, но позвольте мне говорить как есть или хотя бы, как я думаю. У меня ведь есть такое право? — спросил он, вглядываясь в девушку.

— Безусловно, мистер Диаз. Простите, — виновато пролепетала она.

— Вам неприятно мое общество? — прямо осведомился мужчина.

— Мне просто кажется, что вы со мной играете, — откровенно призналась Эмили Ферфакс.

— Должно быть, я дьявол, — весело отозвался он. — Я действительно играю. Но не только с вами. Я вообще по натуре игрок. Игра — это в первую очередь риск. Зато скучать не приходится.

— Это ваша жизненная философия? — спросила Эмили.

— Да, если хотите. Но зато я в каждый конкретный момент знаю, чего хочу, — сообщил Антон.

— И чего же вы хотите в эту самую минуту? — на свою беду спросила девушка в алом.

— Вас, Эмили Ферфакс, — коротко и невозмутимо ответил он.

— Вы не дьявол, а чудовище! — рассмеялась она, решив, что будет лучше не возмущаться, а превратить все в шутку.

— Нет, я ангел. Падший, правда, но ангел. И обладаю даром заглядывать в сердца людей. Ваша податливость провоцирует меня на откровенность. Вы возбуждаете во мне желание. И я чувствую в вас ответное желание, Эмили.

— Вы занимаетесь мистификацией, мистер Диаз. Понимаете, что в вашем нынешнем дьявольском обличий такие речи из ваших уст звучат убедительно. Но все же не следует этим злоупотреблять.