Страсть с повинной - Жаклин Бэрд

— Наконец-то мы одни. — Усмехнувшись, Бенедикт сел за руль, и машина тронулась. — Я уж было думал, что мои похождения в автомобиле давным-давно закончились, но теперь у меня появились серьезные подозрения, что, пока вы живете в доме Руперта и Мэри, я обречен на автомобильный роман. — Обернувшись к ней, он весело сверкнул золотисто-карими глазами. — Если, конечно, не удастся уговорить вас переехать ко мне, — пошутил он.

— А я бы переехала, если б знала, где вы живете, — небрежно ответила Ребекка; она понимала, что это всего лишь флирт. Но при мысли о том, что она могла бы жить с ним в одном доме, что этот неотразимый мужчина всегда принадлежал бы ей, сердце у нее бешено заколотилось.

— У меня есть хижина в джунглях Амазонии и квартира в Лондоне. Что вы предпочитаете? Она усмехнулась:

— Отгадайте.

Беззаботное поддразнивание Бенедикта задало тон всему вечеру. Они выехали из Оксфорда и остановились у небольшой придорожной гостиницы, похожей на вид с почтовой открытки: дом был сложен из старых бревен и покрыт соломой.

За простым ленчем, состоявшим из бифштекса с салатом, за которым последовали сыр и бисквиты, Ребекка наконец расслабилась. Помогла бутылка отличного красного вина. Удивительно, как много общего отыскалось у них. Разговор шел о театре, музыке, о политике и, по настоянию Ребекки, о том времени, которое Бенедикт провел в джунглях. И хотя он старался описывать свою жизнь в джунглях в анекдотических красках, она понимала, что ему пришлось несладко. Он был тяжело искалечен, когда индейцы нашли его, и только через год здоровье его восстановилось, а еще через три года он смог самым невероятным образом вернуться в цивилизованный мир.

— Я почетный член племени, и у меня там есть собственная хижина. Может быть, вы соблазнитесь разделить ее со мной? — усмехнулся он.

— Вероятно, вождь племени отдал вам в жены свою дочь? Обычно так и бывает? — поддержала она его шутливый тон.

— Да, такое предложение было сделано. Но, к сожалению, все незамужние девушки были не старше четырнадцати лет, и у меня не хватило духу сожительствовать с ребенком. Предпочел холостяцкий образ жизни. — Глаза его потемнели, и ее поразило странное их выражение. — Но теперь, когда я встретил вас, все может измениться. Вы не производите впечатления женщины, которая отказывает себе в земных радостях, — уверенно заключил он.

— Кофе, пожалуйста, — прервал официант последовавшее напряженное молчание.

Ребекка не знала, как ей отнестись к его словам. Что это, оскорбление или комплимент? И, чтобы скрыть свое замешательство, она выпалила первое, что ей пришло в голову:

— Безумец, вы предпочитаете женщин, увлекающихся земными радостями?

Он смотрел на нее не отрываясь и, протянув через стол руку, сжал ее маленькую ладонь.

— Да, я сошел с ума из-за вас. Мне страшно нравится, когда вы вот так с придыханием произносите мое имя. — Он поднес ее руку к губам и поцеловал запястье, там, где бился учащенный пульс.

По телу ее пробежала дрожь; ей казалось, что не только он, но и все вокруг видят ее волнение, и она попыталась высвободить свою руку.

— Нет-Нет, Ребекка, не уклоняйтесь; ваша искренность — это первое, что привлекло меня к вам. — Он еще крепче сжал ее руку. — Разве вы не видите, что нас с вами неудержимо тянет друг к другу? — требовательно спросил он.

Ребекка проглотила комок, сжимавший ей горло. Ей казалось, что сердце ее куда-то падает. Значит, он тоже почувствовал некую связь между ними. Она пыталась внушить себе, что любви с первого взгляда не бывает. Нет, бывает, возражало что-то внутри. Ее широко раскрытые глаза искали ответ в его суровых чертах.

— Если вы будете так на меня смотреть, Ребекка, я ухвачу вас за ваши роскошные волосы и увезу отсюда куда-нибудь за автостоянку.

Она покраснела до ушей и потупилась.

— Простите меня… Я ничего не понимаю. — И, вдруг, вскинув голову, призналась:

— Я еще никогда ничего подобного не испытывала. — Она не умела притворяться.

— Я хочу вам верить, Ребекка. Боже, как я хочу вам верить.

На одно мгновение ей показалось, что он потрясен, но, должно быть, она ошиблась, так как он скептически покачал головой.

— Подумать только, такая красивая, интеллигентная женщина должна иметь множество поклонников. Есть у вас сейчас кто-нибудь, о ком мне бы следовало знать?

— Нет, Бенедикт, ни сейчас, ни когда-либо прежде, только вы.

Он резко отпустил ее руку и облокотился на спинку стула, его глаза сузились.

— В это трудно поверить, но я ловлю вас на слове. — Он помолчал. — На данный момент.

Ребекка не поняла, что он имеет в виду, но не успела спросить — он подозвал официанта. Расплатившись, он встал и протянул руку Ребекке:

— Пошли отсюда, тут слишком многолюдно. Когда они снова оказались в машине, Бенедикт наклонился и обнял ее, она поняла, что сейчас он ее поцелует.

— Я тебя хочу, — прошептал он прежде, чем его губы прикоснулись к ее губам.

Она затрепетала в его объятиях, ее охватил жар, исходивший от его тела; поцелуи были долгими, он безжалостно терзал ей губы. Сила его страсти сначала поразила, а затем затянула ее в головокружительный омут. Она отвечала ему со всем пылом юного сердца, пробудившегося для любви. Когда его рука скользнула под жакет и распустила шнуровку лифа, она сжалась от неожиданности, но потом сладкая, дотоль неизведанная отрава затопила ее всю.

— Бенедикт, — пролепетала она, когда он, опустив голову еще ниже, стал покрывать поцелуями ее шею — там, где бился пульс.

В ней вспыхнуло желание, голод, который она не могла и не хотела обуздывать. Кровь пульсировала в ее венах, как неукротимое пламя. Она обняла его за плечи; ее маленькая рука ворошила пряди его черных волос, она прижимала его к себе. Ей не было стыдно; только ради этого мгновения она и появилась на свет…

Бенедикт судорожно вздохнул и откинул голову; осторожно высвободился он из ее объятий и дрожащими руками поправил свою одежду.

— Прекрасно, Ребекка, я чуть было не завладел тобой прямо на автостоянке. Ты оказываешь на меня разлагающее влияние.

— Я рада, — прошептала она горячо, все еще не насытясь его поцелуями. — Я, наверное, влюбилась в тебя, и было бы ужасно, если это любовь без взаимности. — Она неуверенно засмеялась, сознавая, что говорит ему больше, чем следовало бы.

Бенедикт сжал ее лицо ладонями. Его золотисто-карие глаза впились в нее огненными жалами.

— Я не шучу, Ребекка. Я чувствую то же самое, что и ты. Но здесь я не могу тебе это доказать. — Быстро поцеловав ее опухшие губы, он откинулся на сиденье. — Я, пожалуй, отвезу тебя домой, а то Руперт, чего доброго, объявит розыск. Но не сомневайся, это только начало. Обещаю тебе.

Они вернулись в Оксфорд в непринужденном молчании. Бенедикт принял ее приглашение на чашечку кофе, но, к ее досаде, Руперт составил им компанию. Она успокаивала себя тем, что Бенедикт назвал их встречу только началом, и она верила ему. Провожая его до машины, она ждала, что вот-вот он заговорит о следующей встрече. Видимо, ожидание было написано у нее на лице, когда она промурлыкала: