Замужем за неизвестным - Морин Чайлд

— Что с тобой? — она шагнула ему навстречу прежде, чем вспомнила, что ее не должно больше заботить, что с ним.

— Я должен тебе кое-что сказать.

Люк глубоко вздохнул и подошел к ней. Его глаза были все так же сосредоточенны, но в линии рта Эбби уловила странное и жестокое выражение, какого она не видела у мужа прежде.

— Ты должна кое-что узнать, — повторил он.

— Если это очередная ложь — не утруждай себя, — сказала Эбби, стараясь унять стук сердца.

— Я не лгал тебе, клянусь! — он схватил ее за плечи и крепко сжал их, будто боялся, что она сейчас убежит, не выслушав его.

— Правда? Так в гостинице ошибались, сказав мне, что никогда о тебе не слышали?

— Я могу объяснить.

— Сочинишь новую сказку? Спасибо, не стоит.

— Эбби, происходит что-то ужасное.

— Совершенно верно: муж обманывает жену.

— Я имею в виду, — сказал он, крепко держа ее за плечи, — нечто более важное, чем-то, что произошло между нами.

Ее сердце съежилось, как воздушный шарик, который прокололи из злой шалости.

— Так это не из-за нас ты так переживаешь? — уточнила Эбби, искренне удивившись, что ее боль еще не дошла до предела, что она еще способна расти. — Из-за чего-то более важного? Ну, разумеется, разве есть в мире что-нибудь менее важное, чем наш смехотворный брак?

— Черт побери, да послушай же меня!

— Тебе нечего сказать, Люк! Почему я должна тебя слушать?

Она впилась в него взглядом, пытаясь понять, о чем он думает. Прочитать его мысли, которые он скрывал от нее. Но все было бесполезно: за годы лжи он хорошо научился держать ее на расстоянии. Это уже не должно было бы ее удивлять, но по-прежнему удивляло.

— Я не хочу больше лжи, Люк! Можешь больше не притворяться, что наш брак что-то для тебя значит, что я что-то значу для тебя. И я не собираюсь делать дальше вид, что у нас все превосходно. Я не могу больше жить во лжи!

— Я люблю тебя, Эбби. Это не ложь.

Он говорил совсем тихо, его голос был не громче вздоха, и в нем звучала такая мольба, что на секунду она готова была поверить всему, что он скажет.

Она не должна расслабляться.

— Как я могу верить тебе?

Его руки разом ослабели, настолько, что она без труда высвободилась, стараясь не думать о том, что ее плечам стало холодно без тепла его рук.

— Мне жаль, что ты так думаешь, малыш. Клянусь, я сделаю все, чтобы ты мне снова верила. Но сейчас есть кое-что, что тебе нужно знать.

Эбби чувствовала себя такой измученной, что не в состоянии была выдержать еще один удар, каков бы он ни был.

— Разве это не может подождать до утра?

— Нет.

— Прекрасно. Тогда говори скорее, и я иду спать.

— Твое шампанское было отравлено.

Несколько секунд было так тихо, что Эбби слышала, как стучит ее сердце. Потом она открыла рот, но не смогла издать ни звука. Отравлено?

— Я чуть не выпил его, но вовремя заметил.

Люк посмотрел на бокал, стоявший на каминной полке. При свете ламп вино за тонкой стенкой хрусталя напоминало жидкое золото. Яркое. Живое. И смертельное.

— Что? — наконец выдавила она из себя. — Почему ты так думаешь? Откуда ты можешь знать? Ты его пил? Ты же не пил его, нет?

Она подбежала к нему и в страхе быстро и нежно гладила его по плечам, по рукам, по лицу, будто ища какую-то рану. Но даже сквозь ужас она понимала, что выглядит глупо. Если бы он выпил это вино и если оно действительно отравлено, он был бы уже мертв.

— Когда я поднес его ко рту, то почувствовал запах миндаля. — Люк поймал ее взлетающие руки и крепко сжал их. — Это — цианид, Эбби. Если бы ты выпила это шампанское... если бы я не приехал на бал вовремя и не забрал его у тебя...

Он с тревогой ласкал глазами каждую черточку лица любимой женщины, которую чуть не потерял. Нежность к нему переплелась в ней с диким ужасом.

— Но Люк, если бы ты не почувствовал этот запах... Как это вообще произошло?