Король роз - Эмма Дарси

– Вы носите ее так, как надо, – улыбнулся Джордан.

Настроение у Айви вдруг поднялось до заоблачных высот. Даже знание о послужном списке любовниц этого плейбоя не могло его испортить. «Ничего со мной не случится, – решила девушка, – если я побуду немного в его обществе».

На матери было длинное, спадающее складками платье, переходящее от бледно-розового к темно-розовому цвету. Розовый цвет был Саше к лицу. Общим с дочерью у нее были лишь вьющиеся волосы – увидев их вместе, никому и в голову не приходило, что между ними существуют родственные узы. У Саши Торнтон были серые глаза и темно-каштановые, почти черные волосы, они каскадом спадали ей на плечи, словно отвергая ее возраст, – Саша Торнтон приближалась к пятидесяти годам. Впрочем, выглядела она все равно моложе благодаря искусному макияжу, оживлявшему и молодившему ее лицо.

Она вовсю жестикулировала, пытаясь продать картину паре, отчего браслеты и кольца на ее руках сверкали. Но вот эти руки замерли в воздухе, когда она увидела Айви под руку с Джорданом Пауэллом. Ее живое лицо словно превратилось в маску с застывшим на нем выражением ошеломления.

Айви даже пожалела, что рядом нет Хизер, чтобы та могла полюбоваться произведенному, благодаря ее настойчивости, эффекту: сначала Генри, потом Джордан Пауэлл, а вот теперь и ее мать.

Впрочем, Саша Торнтон довольно быстро пришла в себя и с заискивающей улыбкой обратилась к возможным покупателям:

– Прошу меня извинить. – Она кивнула в сторону Айви. – Но моя дочь только что подъехала.

При этом она не выказала никакого удивления спутнику Айви. Собеседники Саши взглянули в их сторону, и их глаза расширились при виде новой пары, которая могла бы составить им конкуренцию. Да и выглядела эта пара на загляденье: потрясающую Айви изумительно дополнял Джордан Пауэлл.

– Пожалуйста, поговорите насчет картины с Генри, – продолжала ее мать. – В любом случае все продажи осуществляет он. – Она быстренько пожала им руки на прощание и, остановившись перед Айви, на глазах у всех расцеловала ее в щеки, перемежая громкие поцелуи одобрительными возгласами: – Дорогая! Ты прекрасно выглядишь! Я безумно счастлива, что ты пришла! И с Джорданом! – Отступив на шаг, она кокетливо на него глянула: – Я надеюсь, это означает, что вы хотите приобрести еще кое-какие из моих картин?

– Мы сначала решили с вами поздороваться, Саша, – ответил Джордан, снова пуская в ход свое обаяние. – Пока мы даже не знаем, что вы предлагаете в этот раз.

– Ну, тогда… Если что-то привлечет ваше внимание, то…

Их разговор с матерью продолжался несколько минут. Айви невесело отметила про себя, что Джордан Пауэлл для ее мамы куда более важен, чем дочка. А как же: мужчина с деньгами и связями! Нет, она понимала, что значил для матери сегодняшний вечер как для художницы. Но с чем она может себя поздравить: следующий телефонный разговор с матерью должен быть куда приятнее их обычных бесед.

– Айви, дорогая, позаботься, чтобы Джордан посмотрел все, – с немного наигранной мольбой обратилась Саша Торнтон к дочери, почувствовав, что Пауэлл собирается уходить.

– Обязательно, – покорно обещала Айви. – Удачи тебе с этой выставкой, Саша!

– Саша? – переспросил Джордан, прокладывая путь в соседний зал, который был не столь переполнен людьми. Его глаза загорелись от любопытства. – Почему Саша, а не мама?

– Потому что таков ее выбор, – пожала плечами Айви. – А я и не возражаю, тем более что никогда не воспринимала ее как мать – меня растил отец. И это тоже был ее выбор.

– Но сегодня ты пришла на ее выставку.

Айви сделала вид, что не заметила этого перехода на ты.

– Я хочу домой.

– И где твой дом?

– Примерно сто километров отсюда.

Айви не собиралась говорить ему, где живет. Этот адрес был на веб-сайте ее компании, и Джордан мог его запомнить, когда стал их клиентом.

– Не близкий путь и тем более ночью.

– Будет не так уж поздно. Люди начнут расходиться уже через пару часов. – Айви с ироничной гримасой на лице взглянула на Джордана. – Вы так неожиданно меня умыкнули, что я не успела взять у Генри каталог выставки. Он вам его дал?

– Да.

Джордан вытащил каталог из кармана пиджака и протянул Айви.

Айви проверила цифры на висевших рядом с ними картинах, сопоставив их со списком в брошюре, твердо вознамерившись не обращать внимания на эффект, который произвела на нее близость Джордана.

– Ага! – живо воскликнула девушка, указывая на номер пятнадцать. – Значит, картина называется «Двор, залитый солнцем». Вам нравится?

Джордан скрестил руки и послушно взглянул на картину.

– Неплоха, – сказал он, – хотя, на мой вкус, немного скучновата.

Айви про себя с ним согласилась, но, судя по красному стикеру в углу картины, кому-то картина понравилась настолько, что человек ее купил.

– Ну что ж. Давайте тогда двигаться дальше. Найдем что-нибудь, что вам приглянется.

– Я уже нашел, – протянул Джордан тоном соблазнителя.

Распутные голубые глаза встретились с ее взглядом. Айви читала в них откровенное обещание знойного, примитивного секса, находившего ответный отклик в ее теле.

– Вы напрасно теряете свое время, флиртуя со мной, – прямо заявила Айви.

– Я так не думаю. – Он усмехнулся, словно ему понравилось то, что он услышал. – И потом, чем здесь еще заниматься?

Айви почувствовала легкое раздражение:

– Ну, если вам так хочется за мной тащиться, вам придется останавливаться со мной у каждой картины, а то я потеряю терпение.

– Если я куплю одну или две, ты со мной поужинаешь?

Она ответила возмущенным взглядом:

– Никто и никогда меня еще так не оскорблял.

Джордан как будто опешил. А Айви вдруг почувствовала необыкновенное удовлетворение оттого, что смогла на некоторое время лишить Джордана его уверенности. Вот и хорошо. Пусть не считает ее легкой добычей!

Джордан изобразил покаяние:

– Я не хотел…

– Нет, хотели! – оборвала его Айви. – Вы уверены, что стоит сделать какое-нибудь соблазнительное, на ваш взгляд, предложение очередной лакомке, как она тут же окажется у вас на коленях.

Гримаса раскаяния превратилась в ироничную усмешку.

– Ну, я бы не стал называть их «лакомками». Скорее – лакомствами…

Возможно, Джордан и не хотел вкладывать в свои слова сексуальный смысл, но Айви почувствовала, как запылали у нее щеки при вспыхнувшем в ее мозгу образе его обнаженного тела.

– Лакомки или лакомства – мне все равно! – отрезала Айви. – Почему бы вам не вернуться к своей матери? Я не вписываюсь в ваш мир и никогда не смогу стать его частью.