9 часов над Атлантикой - Виктория Мальцева

— Вы не знаете, как работает эта фигня? — спрашиваю у своего соседа азиата, счастливого обладателя распечатанных посадочного талона и наклейки со шрихкодом для багажа.

— Hello! — учтиво растягивает рот. — Sorry, I don`t speak English!

— Жаль.

Обращаюсь к тётке арийской наружности:

— Вы не подскажете, как работает этот… аппарат?

— Оу, — улыбка со значением «ничем помочь не могу».

Долбанный аэропорт. Долбанный агрегат!!!

И тут мои глаза самопроизвольно округляются, поскольку идентифицируют бейсболку с красным кленовым листом. Хищно оскалившись, триумфально несусь к объекту, не стесняясь проехаться чемоданом по чужим ногам:

— Извините! У Вас получилось распечатать талон со штрихкодом для багажа?

— Да, конечно! — в широте канадской улыбки можно устраивать заплывы на длинную дистанцию. Особенно, если её изображает высоченный представитель мужского племени лет эдак двадцати пяти.

— Фух… — выдыхаю. — А Вы мне не поможете? Я тоже из Канады!

— Да никаких вопросов, девушка! Давайте паспорт. Вы домой?

— Ага. Вы откуда?

— Торонто, а Вы?

— Ванкувер.

— Оу! Прекрасная дождливая Британская Колумбия! Красиво у вас, но я люблю солнце! — подмигивает. — Итак, укладываем страницы номером и серией на сканер, выбираем в меню «посадочный талон» и «багажный стикер», вот так…

— Да я вот это всё уже делала, но он почему-то выдал только посадочный, а вот багажный…

Требуемый документ из злосчастного отверстия не выползает, экран ехидно в сотый уже раз выдаёт:

Ваш запрос обработан и успешно завершён.

— Странно, — озадачивается мой помощник, переворачивает бейсболку задом наперёд и, уже не оглядываясь на меня, повторяет процедуру. Я же, ясно утвердившись в тупости не самой себя, а техники, веду глазами по залу аэропорта в поисках альтернатив.

«Если Вы столкнулись с проблемой, обратитесь к служащим аэропорта» гласит надпись на колонне.

— Эй Дилан! Долго ещё? Посадка заканчивается через сорок минут, а мы ещё не прошли таможенный досмотр! — призывает женский голос из толпы.

— Простите! — брови у Дилана домиком. — Я должен идти. Ещё раз простите!

Обречённо смотрю ему вслед, потому что через сорок минут — это мой рейс. А я ещё не то что не сдала багаж, а даже не распечатала долбанный талон. Раздражение обуревает всем моим существом и выливается в грозное шествие сквозь толпы отлетающих в поисках помощника. Странный мужик в синем служебном костюме с аббревиатурой аэропорта подпирает колонну зала:

— Машина не распечатывает талон, — говорю ему.

Мужик долго разглядывает моё лицо, мой чемодан, затем, с каменным лицом выпрямляет руку, указывая на АДСКУЮ очередь к стойке регистрации. Вначале я долго офигеваю, потом говорю ему:

— Моя посадка заканчивается через сорок минут, а тут очередь часа на два — три!

Монстр в костюме изображает каждой своей лицевой мышцей презрение и резко выбрасывает руку с торчащим указательным пальцем, объясняющим неразумной мне направление.

Из шока выводит английский:

— У Вас проблемы с автоматической печатью посадочных?

Передо мной фигуристая темнокожая тётка с зачётной причёской и ярко-красной помадой на губах в тон алого шарфика на шее.

— Не совсем. Посадочный распечатался, а вот багажный не вышел из машины. Аппарат говорит: «операция…

— Вам придётся пройти регистрацию багажа у стойки. Займите очередь, не теряйте время, — мне снова указывают на очередь, попирающую все возможные законы разумности.

— Но я опоздаю на рейс, мой вылет уже через…

— Мы делаем всё возможное, мэм. Система дала сбой в отношении нескольких рейсов сразу. Ближайшие вылеты мы вызываем и проводим на ускоренную регистрацию. Пока займите очередь.

— Но мне ещё досмотр таможенный…

— Вас вызовут. Не беспокойтесь.

Пока чемодан уныло волочится вслед за моими каблуками, я перебираю в уме все ругательства, какие могу вспомнить. Самые грязные. Верить данным обещаниям я жизнью не приучена, на себя мне рассчитывать как-то надёжнее и однозначно привычнее. Поэтому…

Ищу жертву. Самой подходящей будет одинокая мужская фигура фертильной возрастной категории. Таких много, выбор — на любой вкус, я даже теряюсь. Но муки выбора терзают не долго: глаза легко и быстро находят ЕГО. Я практически сразу узнаю «помощника» стюардессы, да это он, то ли флиртовал, то ли укладывал её крошечный чемодан на тележку. Невзирая на недавно приобретённое крайне нужное в этом бардаке и суматохе знакомство, он стоит, как и все, в очереди, причём за то время, пока я докуривала сигарету и воевала с аппаратом по выдаче посадочных, за ним вырос хвост, которому не видно конца. Он сосредоточен на явно дорогой модели планшета — в отражении стёкол его очков энергично мелькают пролистываемые страницы… не знаю чего.

Паркую свой чемодан прямо перед его носом, мужик сразу напрягается:

— Извините?! — возражает.

ОЧКИ. Странно зеркалящие голубым перламутром стёкла в чёрно-красной оправе. Дорого, стильно, эксклюзивно, и ни фига не видно его глаз.

И ухом не веду, изображаю уверенность, но он упёртый:

— Конец очереди там, — кивает в бесконечность млечного пути.

И, конечно, даже никаких «извините» вам.

— А я стояла! — не теряюсь. — На пару минут отошла, хотела попробовать в старом автомате, вон в том углу, они же отличаются? Вы не в курсе? У Вас тоже не распечатываются стикеры для багажа?

— Тоже, — сухо. — Я Вас не помню в очереди.

— Я занимала вот за этим человеком, — тычу в сикха с бирюзовым домом на голове, стараясь выжать из себя улыбку, более-менее похожую на ту, которой потчевала его стюардесса австрийских авиалиний. — Остальных, наверное, уже вызвали. Они же вызывают… и моя очередь потерялась.

Обнаружив в моих речах очевидную долю правды, мужик на мгновение задумывается, меряет меня своими перламутровыми стёклами, словно решая судьбу, затем, наконец, выдаёт:

— Вас здесь не было.

— Послушайте, Вы здорово мне поможете, если позволите здесь встать.

Моей фирменной канадской улыбкой можно опоясать весь мир при желании, и она всегда работает, ВСЕГДА. Но не на этот раз:

— Нет.

И смотрит прямиком в глаза. Вот скажите, как можно отказывать женщине, глядя ей прямо в душу? КАК?

The Cinematic Orchestra — The Workers of Art

Яркий полуденный свет, свободно льющийся в бесконечные окна аэропорта Эль Прат, бликами отражается в стёклах его очков, не давая разглядеть глаза. Я даже не вижу, какого они цвета.