Не бесите Павлика - Маргарита Дюжева

Потому что пахло чем-то гадким.

Натянула на голову одеяло, пытаясь спрятаться. Вонь стала просто невыносимой.

Что за…

Подтянула к носу тряпку, которой укрывалась и, не открывая глаз, осторожно принюхалась.

Отвратительно. Будто кого-то стошнило, а потом в эту же тряпку нагадил старый скунс. Поверх всего этого воняло псиной.

— Фууу, — отшвырнула ее от себя и все-таки открыла глаза.

Лучше бы не открывала. Окружающая действительность меня не порадовала. Скорее наоборот — испугала до икоты.

Комната с низким потолком, два небольших окна на разные стороны. Все вокруг дышало старостью и убогостью. Деревянный сруб стен почернел от времени, местами некрасиво выбивалась пакля. В углу свалена груда какого-то барахла — старая одежда, сапоги, ватники, мешки.

Из мебели лишь шифоньер древний, такой у бабушки был, пара стульев, да диван, на котором я лежала, вернее сидела, затравленно осматриваясь по сторонам.

Как я сюда попала???

Память услужливо подкинула радужную картинку. Лес. Дорога. Мужик. Бензопила.

Он меня похитил!!! Утащил в свое логово!

Зачем???

Наверное, чтобы надругаться! Конечно! Зачем еще страшному лесному бородачу могла понадобиться молодая девушка? Надругаться, потом распилить своей чудовищной пилой и сожрать!!!

На спине выступил холодный пот.

Судорожно вцепилась в ворот блузки. Застегнуто. По юбку заглянула —белье на месте. На ногах туфли проклятые. Вернее, одна туфля. Вторая где-то потерялась. В остальном вроде все в порядке. Да и по ощущениям не похоже, что меня кто-то пользовал не по назначению.

Облегчения, однако, я не почувствовала. И что с того, что все на месте? Может он не любит бесчувственных дев? Ему надо чтобы орала, ревела и сопротивлялась.

Холодные когтистые пальцы страза сжали сердце. Я не хочу умирать! И становиться жертвой насилия тоже не собираюсь!

Надо как-то выпутываться из передряги, в которую попала по собственной тупости.

Откуда-то с улицы доносились размеренные удары. Я задержала дыхание и прислушалась, пытаясь понять, что происходит за стенами моей тюрьмы.

Аккуратно сняла единственную уцелевшую туфельку и тихо положила ее на пол, а сама на цыпочках подкралась к окну. Густой, девственно чистый лес плотной стеной подступал к небольшой полянке, на которой притаилось зловещее логово маньяка-похитителя.

С трудом перевела дыхание и подкралась ко второму окну, глянула и тут же отпрянула в сторону, потому что увидела ЕГО!

Он был в той же клетчатой рубашке что и вчера. Рукава закатаны, открывая взору мощные предплечья, покрытые напряженными венами. Пилы нет. Зато в руках топор, которым он ловко орудовал, раскалывая большие поленья. Уверенные движения, сильные, размашистые. Хрясь! И чурбан раскололся пополам, а я едва сдержала крик, очень живо представив себя на месте несчастной деревяшки.

Неподалеку, блаженно щурясь на солнышке, лежала гигантская кровожадная псина. Когда она смачно зевнула, я смогла рассмотреть ровные ряды белых, острых зубов.

Ну точно! Маньяк надо мной сначала надругается, потом разрубит и скормит своему псу.

От таких мыслей перед глазами круги поплыли, и я едва смогла справиться с подкатившей дурнотой.

Откуда-то из-за дома вышла коричневая коза, с длинными тонкими рогами. Она недовольно пихнула в бок собаку, и пошла дальше, прихватывая то тут, то там сочную травину.

Что ж компания замечательная, спасибо, что приютили, но надо выбираться, пока они обо мне не вспомнили.

Все так же на цыпочках прокралась к двери и попыталась ее приоткрыть. Попытка с треском провалилась. Заперто!

Этот демон замуровал меня, посадил в темницу. От волнения руки мелко затряслись, и мне стоило огромного туда удержать себя от воплей и истерики.

Вернулась к первому окну, в котором кроме леса и куска поляны ничего больше не было видно, потянула за старомодную щеколду. Она сначала упилась, а потом нехотя с легким скрипом поддалась. С улицы по-прежнему доносился размеренный стук топора, и это внушало надежду, что меня пока никто не хватится.

Медленно, буквально по миллиметру, опасаясь скрипов и скрежета, я начала приоткрывать окно. Сначала шло с трудом. Приходилось давить на раму, и одновременно приподнимать, чтобы створки не терлись друг об друга. Спустя пять минут, за которые я успела поседеть и похудеть на пяток килограмм, мне удалось открыть чертово окно.

Желая убедиться в том, что меня никто не услышал, я метнулась ко второму окну. Мужик по-прежнему колол дрова, псина безмятежно спала, а коза бродила из стороны в сторону, выискивая особо вкусные листочки.

Надо как-то выбираться из этого ада.

Меня больше всего волновал вопрос обуви. Босиком по лесу? Да я и ста метров нормально не пройду, обязательно либо порежусь, либо пятку себе проткну, и помру, истекая кровью в Богом забытой глуши.

В куче старого барахла я присмотрела жуткие, вонючие тапки со смятыми задниками. Сорок пятого размера. У меня тридцать восьмой. Я в этих галошах, как в ластах буду. Но босиком еще хуже.

С трудом преодолевая брезгливость выковырнула из кучи несколько тряпок и дырявые носки. Набила в тапки ветоши, носки натянула и померила обувь. Неудобно, но по крайней мере не сваливается, и ноги хоть как-то будут защищены.

Размеренный стук за окном стих, и я замерла, едва дыша от страха. Неужели идет?

К счастью, спустя несколько мгновений звуки возобновились. Терять драгоценное время я не имела права, поэтому устремилась к раскрытому окну. Сначала забралась на табуретку, потом высунула в проем голову, плечи и кое-как выбралась наружу.

Мужик все так же колол дрова и не догадывался, что его пленница крадется прочь, сгибаясь в три погибели и пытаясь слиться с травой, изображая большую лохматую гусеницу.

Первые шаги дались с трудом. Ноги дрожали, сердце гудело, как ненормальное, а дыхания не хватало.

Сначала ползком. Потом все быстрее, быстрее и последние метры до кромки леса я преодолела бегом, нелепо вскидывая ноги в неудобных тапках-ластах.

Отчаянный рывок, и, едва сдерживая ликование, я шмыгнула меж двух массивных стволов в спасительную тень.

* * *

Нервы были на пределе. Меня трясло так, что руки-ноги ходуном ходили, однако расслабляться и горевать нет времени. Вопрос жизни и смерти. В любой момент этот маньяк мог зайти в дом, обнаружить мой побег и броситься в погоню.

Я не имела ни малейшего понятия в какую сторону идти, но одно знала наверняка. Надо уходить, как можно дальше из этого страшного места.

Темный шершавый ствол послужил мне укрытием, пока я льнула к нему и, вытягивая шею, смотрела на дом, прилегающие территории, на окружающий со всех сторон зловещий лес.