Ты будешь моей женой - Амали Браун

Арина

Всю ночь и утро думаю о Саше, и не знаю, как мне быть. Мужчина хотел помочь мне, а я его, наверно, обидела. Но вчера эти деньги, поступившие мне на счёт, были непривычным для меня событием. Даже отец Артёма не делал никогда ничего подобного для меня, говоря, что я большая девочка, и если чего-то хочу, то у меня есть руки и ноги. Как он говорит — он мне ничем не обязан. Дают деньги либо жёнам, либо содержанкам, которые потом за это своим телом платят, а я не такая!

А тут, совершенно незнакомый и ничем не обязанный мне мужчина, даёт деньги просто так, проявляя заботу, доброту и внимание. Я понимаю, что мы долгое время общались и стали друг другу ближе, но от Виктора у меня ребёнок и он такое не делал, а Саша,… в общем, теперь мне стыдно за свой срыв.

Я ходила в банк и хотела попросить о том, чтобы деньги вернули на счёт отправителя, но там мне сказали, что это невозможно по какой-то причине. Девушка несколько раз пыталась это сделать, но ничего не выходило.

Решила пока сохранить деньги у себя, и при первой же возможности вернуть их Александру, но для начала мне нужно извиниться. Поэтому я, впервые за всё время, набрала мужчине сама, специально дождавшись того часа, когда мы обычно созванивались.

— Алло, — отвечает спокойно, совсем не обиженно, скорее даже радостно. — Остыла?

— Ага, — отвечаю и опускаю голову, чувствуя сейчас дикий приступ вины. — Извини за вчерашнее. Я просто не привыкла к такому.

— Забудь, — кидает и бьёт меня в самое сердце следующим вопросом. — Как сын? Что врач сказал? Может нужно что-то помимо лекарств. У меня есть друзья в Москве, и если нужно, всё достанут.

— Обычный ОРВИ, — отвечаю, чуть ли не шмыгая носом, покорённая тем, как мужчина беспокоится о моём сыне, о котором вообще только вчера узнал. — Выписал кучу лекарств. Купила, и себе взяла мазь из тех, что ты написал вчера.

— Молодец, — искренне хвалит, и улыбка появляется на моём лице, как наверно и на его. — Вам уже лучше?

— Артёму — да, — отвечаю, посмотрев на сына, мирно спящего в кроватке. — А я пока не чувствую результата. Только нанесла мазь.

— Почувствуешь, — заверяет, и я слышу скрип кровати, свидетельствующий о том, что мужчина лёг. — Как день прошёл?

— В очереди к педиатру, а потом в покупках и обычных домашних делах, но чувствую я себя отдохнувшей. Впервые за долгое время бодра и энергична.

— Вот и отдыхай дальше.

— Саша, я так не могу. Пойми, я не привыкла.

— Ладно, хорошо, — неожиданно соглашается. — Я предлагаю тебе такой вариант, Арина. Я буду вам с сыном помогать, пока ты не найдёшь нормальную работу, где твоему здоровью не будет ничего угрожать.

— Но…

— Не спорь со мной, Арина, — строго перебивает. — Мне здесь деньги ни к чему. За время моей службы у меня накопилась приличная сумма, и я могу себе позволить немного дать вам. Мне не на что их тратить. Я могу пойти и купить себе телефон за сто или больше тысяч, но он не принесёт мне такой радости, как понимание, что я помогаю хорошему человеку. Могу купить этот телефон и разбить его на следующий день. А могу дать тебе и знать, что это сохранит и даже восстановит твоё здоровье.

— И всё же…

— Арин, не стоит, — тяжело вздыхает, устав, наверно, от моего упрямства. — Послушай меня. Моя мать тоже работала раньше уборщицей, но на заводе. Застудила себе почки и в итоге последние пятнадцать лет своей жизни мучилась. Порой я смотрел на неё, и молился о том, чтобы она не плакала при очередном приступе. Прошу, хоть раз в жизни, стань эгоисткой и подумай о себе. Сын тебе потом спасибо не скажет, когда ты будешь реветь от боли и не знать, где взять хорошее обезболивающее.