Воскресный папа - Юлия Резник

- Слушай, Стас… А ты не видел – при ней была сумка? Или что… Опись нужно сделать, – опомнилась я, с силой растерев лицо.

- Сиди уж! Я сам. Господи, ну и денек… Опять выбились, к чертям, из графика. Не видать мне в этом месяце премии, как своих ушей. А, может, еще и штраф выпишут. Из-за тебя, Арина Германовна.

- Прости…

Так глупо просить прощения за то, что подарил кому-то шанс выжить.

- Да что уж? Сгорел сарай – гори и хата. – Изотов сверился с часами, - начальства уже на работе, поди, и нет. Так что порка откладывается до завтра. Как говорят, дышите…

- Перед смертью не надышишься, - шепнула я.

- Ага. Это точно. Ну, я вроде все. Распишись… Пойдем?

В машину забрались молча. Я отвернулась к окну. Обхватила себя руками чуть повыше локтей. Вся грязная. В кровище… Вздохнула. Стас мог говорить все, что угодно, но я-то знала, как по его кошельку ударит штраф. Вряд ли бы он пахал на две ставки, если бы ему не нужны были эти деньги. И от того, что невольно его подставила, мне было еще паскуднее.

- Я тебе все возмещу.

- Что? – моргнул, засыпая.

- Говорю, я тебе возмещу, ну… штраф.

- Сиди уж! Тебе деньги, может, больше моего понадобятся. Если уволят.

Да уж… Та еще перспективка. Я тоскливо вздохнула и перевела взгляд на заснеженный, сплошь в огнях, город. А перед глазами все равно стоял Михаил Ильич. Его лицо с тяжелым, выдающим крутой нрав подбородком. И глаза, из которых разве что только искры не сыпались. И это его «дура»… Оно ведь и не обидно даже. В чужих глазах дурой я и была. Кто ж спорит?

- Ты помолись, что ли, чтобы девчонка выжила. Если шанс есть, Орлов его не упустит. Тут даже не сомневайся.

- Орлов? – моргнула.

- Ну, да. Михаил Ильич. Вот уж у кого руки откуда надо растут. Впрочем, и ты не лыком шита, да, Ариша? Где только научилась так лихо - трах-бах! – Стас не смог скрыть своего интереса и развернулся ко мне всем корпусом.

- В Африке, - честно призналась я.

- В Африке? Ты шутишь, что ли?

- Почему шучу? Я там семь лет провела. Чего только ни видела… и ни делала.

Вот уж истинная правда. Делала такое, что о многом бы предпочла забыть…

- Ничего себе! – восхитился Стас. – И как ты там очутилась?

- Замуж вышла.

- За африканца?!

В зеркале заднего вида наши взгляды с водителем встретились. Казалось, его тоже не на шутку заинтриговал мой рассказ.

- Почему сразу за африканца? За нашего. Просто он много лет работал в Африке в составе миссии Красного креста.

- Так ты за ним поехала?

- Поехала.

- Ничего себе! - повторил Стас. – А потом что? Развелась?

Нет, ну, какая же все-таки непосредственность! Другой бы постеснялся вот так в лоб спрашивать. Но на скорой… Как бы это сказать? Люди столько времени проводили вместе, что привыкли делиться друг с другом всем на свете.

- Нет. Я – вдова.

- Извини, - Стас по-настоящему смутился, - Ты поэтому вернулась?

- Что? А… Нет. Саша умер еще два года назад. Я продолжала работать. Но потом в стране случился военный переворот, и пришлось улепетывать – только пятки сверкали.

- У них там эти военные перевороты в порядке вещей, - подал голос водитель. - И чего им не живется спокойно?

Хороший вопрос. На который у меня не было ответа.

- От чего он умер?

- Кто? – тупила я.

- Твой муж.

- Инфаркт. Все произошло мгновенно.

- Сколько ж ему было лет?

К счастью, мне не пришлось отвечать – мы приехали. Не хотела бы я видеть, как Стас начинает подсчитывать в уме нашу с мужем разницу в возрасте. В свое время мне это здорово надоело. Да, Саша был значительно старше. Но... господи, все, кто его знал, понимали прекрасно, что я в нем нашла. Думаю даже, гораздо больше их волновало другое. Что он нашел во мне? Саша был непостижимым единичным человеком. Который знал об этой жизни, кажется, все. Я столькому у него научилась! Но вряд ли успела постичь хоть сотую долю его вселенной.

До конца смены было еще пахать и пахать. Но вызовов пока не оказалось, и, пользуясь таким редким случаем, мы решили перекусить. Затеяла я это зря. Кусок совершенно в горло не лез. А вот дурные мысли в голову – это пожалуйста.

- Ну, что ты сидишь? Возьми – позвони. Узнай, что да как, – вздохнул Стас, активно работая челюстями.

- Думаешь?

- Да, конечно! Вон в том журнале номер посмотри…

В горле моментально пересохло. А что, если та девушка умерла? Ну, ведь и впрямь под суд отправят. Это не Африка, где можно все, что угодно, делать – потому что никто не спросит. Только ты. Сама с себя.

Господи… С другой стороны, а какой у меня был выход?

- Добрый день. Я по поводу пострадавшей в аварии звоню узнать. Что? Нет. Я – фельдшер. Ах, еще не закончилась операция… - бросила взгляд на часы, - ну, да. Это и понятно.

Прошло ведь всего ничего. А там работы Орлову… мама дорогая.

Доработала в каком-то тумане. Незаметно мерзкой дрожью на теле подкрался отходняк. Стас сразу понял, что к чему, и, спасибо, подстраховал. Уже в раздевалке небрежно бросил:

- Хотел тебя куда-нибудь пригласить, но, смотрю, тебе не до этого.

Я даже растерялась. Пригласить – это вроде как на свидание? Вот это новости. Впрочем, чему удивляться – на скорой только и разговоров о его похождениях. Они даже до меня дошли, разговоры эти, хотя я мало интересуюсь сплетнями.

- Ты прав.

- Ну, давай хоть домой подвезу.

- Да я еще не домой.

- А куда? – сощурился Стас.

- Загляну в травму.

- Спятила? Тебе сейчас лучше не попадаться на глаза Орлову. Глядишь, если все хорошо, он чуток успокоится и не станет поднимать бурю в стакане. Михаил Ильич – вот такой мужик. – И снова выпяченный вверх палец. – Слушай, а хочешь, я его за тебя попрошу? Мы вроде неплохо общаемся.

- Нет! Не надо… Сама заварила эту кашу – сама и расхлебывать буду.

- Ты что, из этих…

- Феминисток?

- Ага.

- Да как-то за собой не замечала. Просто не хочу, чтобы из-за меня кто-то пострадал. Тебе и так прилетит. Ты извини меня, - повторила в который раз. Стас лишь отмахнулся.

По дороге в отделение позвонила своим предупредить, что задержусь. Не то волноваться бы стали. А уж потом с чистой совестью устроилась у входа в оперблок на стульчиках, подложила под голову сложенную в несколько раз куртку и закрыла глаза. Не хотела смотреть на встревоженную пару в сторонке. Наверное, это были родители девушки. Уснула. Открыла глаза, лишь когда лязгнула дверь. Навстречу вышедшему Орлову уже бежали родители. Тот что-то тихо им сказал. Женщина расплакалась. Мужчина бережно ее обнял. Михаил Ильич отвел взгляд и тут-то как раз меня и увидел.