Подружка моего брата - Зоя Марецкая

Расставание с Аллой происходило в конце учебного года, и Герман не особенно расстроился. Кандидатская была написана, к нему уже поступили приглашения к сотрудничеству из нескольких крупных европейских университетов. Вот уже действительно, не повезло в любви, но повезло в науке. В Москве его особо ничего не держало. Он был молод, амбициозен и свободен от всяких обязательств, за исключением ипотеки. Поэтому он оставил квартиру брату, подписал контракт и улетел в Берлин.

Там ему пришлось очень трудно. Он освоил немецкий почти с нуля, приучил себя к новым правилам, полностью изменился внутренне и даже внешне. Избавился от старомодных очков, сделал себе европейскую улыбку, вложив в нее кучу денег (в Москве было бы намного дешевле), подкачал фигуру. В Европе все это было крайне важно. Избавился от своих комплексов, научился поддерживать светскую беседу и даже флиртовать. Получил несколько премий за прикладные разработки в области программирования. Написал несколько перспективных компьютерных программ. Подписал контракт на следующий год работы на сумму, превышающую предыдущую почти в 3 раза. И… захандрил.

Ему не понравилась политкорректная Европа. Не понравились люди, не понравился образ жизни. Очень не понравились женщины, почти все поголовно феминистки и карьеристки, еще и относившиеся к нему с прохладцей из-за того, что он русский, выходец из «антидемократической» страны. Политика и антирусская пропаганда в СМИ делали свое дело. Он не прижился в чужой стране, о чем горячо мечтали его родители. Необходимость общаться и преподавать на чужом языке его внутренне напрягала, и чем дальше, тем больше. Герман всегда думал о себе, как о космополите, человеке, который существует вне мест, вне времени, в особом мире цифр, компьютеров и физических материй. Ему казалось, что люди для него мало значили. Но он быстро понял, что ошибся.

Он осторожно навел справки у родителей и в своем родном политехе. Узнал, что однокашник отца назначен ректором университета, а место завкафедрой высшей математики вакантно. Последовали недолгие переговоры, завершившиеся успешно. Когда немецкий контракт Германа Егорова подошел к концу, он не стал его продлевать и улетел в Москву.

Ирина

В свои 17, почти 18 лет Иринка была девственницей. В родном городе ее считали гордячкой и недотрогой. Слишком много о себе воображающей для девочки из простой семьи. Она избегала уличных компаний и таких модных среди подростков вписок. Много училась, читала, занималась с педагогами и самостоятельно. Иринка была рассудительной, умной, наблюдательной девочкой, которая умела ставить себе амбициозные планы. Ее семья была небогатой — папа от них давно ушел, когда она еще была совсем маленькой, мама работала обычным продавцом в магазине. Мама и старший брат тянули жилы, чтобы она успешно сдала выпускные экзамены и поступила в институт. Иринка понимала, что если она не предпримет какое-то усилие, рывок, то ничего в ее жизни не изменится. Кроме того, перед ее глазами был Гоша — беспечный красавчик из интеллигентной семьи. Иринка запала на него не только потому, что он был обаятелен и хорош собой. Она запала на него потому, что ей нравилась его беззаботность, его легкий, веселый нрав необремененного проблемами молодого, уверенного в своем будущем человека. Серега был вынужден уйти из школы после 9 класса в колледж, чтобы получить профессию, а Гоша закончил 11 классов, без труда сдал ЕГЭ (правда, ходили слухи, что Гошина мама, председатель городского комитета по образованию, весьма ему в этом поспособствовала) и уехал учиться в Москву.

Сначала Иринка влюбилась в Гошу, потому что была подростком, и ей нужно было в кого-то влюбиться, а красавчик Гоша почти часто был рядом и оказался самой подходящей кандидатурой. Потом Иринка еще раз влюбилась в Гошу, как в олицетворение новой, лучшей жизни, к которой она изо всех сил стремилась. Иринка поставила себе цель — добиться его во что бы то ни стало, — и мобилизовала все свои силы в попытке этой цели достигнуть. И пока что все у нее шло по плану.

Телефон Гоши был недоступен всю субботу и воскресенье, поэтому Иринка расслабилась. Вместе с Алиной они все выходные гуляли по Москве, ели мороженое, катались на метро и трамваях, заходили в храмы и музеи. Денег у девочек было не так много, зато было много любопытства, позитива и хорошего настроения. Они смеялись, дурачились, фоткали все подряд и отправляли свои селфи всем друзьям и знакомым. О знакомстве с Германом Александровичем Иринка вспоминала с удовольствием. С одной стороны, наладила контакт с Гошиным ближайшим родственником, с другой стороны, познакомилась со своим будущим преподавателем. Если в универе все преподы будут такими интересными и общительными, как Герман Александрович, то учеба ей придется по сердцу, думала Ирина. Она была полна радостных предвкушений.

Георгий

С Милкиной одеждой получилось неудобно. Гоша честно хотел немного прибраться в квартире перед возвращением брата, но забыл. Сначала они поехали в гости к Олегу, потом все вместе рванули к Костику на дачу. Набились всемером в джип, закупились едой и выпивкой и поехали. Смартфон начал тренькать извещениями еще в дороге, но Гоше было не с руки его доставать — у него на коленях сидела Милка. Когда приехали на дачу, Гоша и вовсе отключил смартфон. Подумаешь, беспорядок в квартире. Не может, что ли, сам убраться. Хотя, с другой стороны, Гоша рассчитывал время от времени арендовать эту квартиру у брата для своих свиданий. А значит, не нужно его раздражать.

Уезжали с дачи в воскресенье вечером — некоторым ребятам нужно было на работу. Гоше и Милане никуда не нужно было, институт начинался только с 1 сентября, со вторника, и то было большое желание его прогулять. Они вместе учились на платном, на 4 м курсе факультета программирования и цифровых технологий. Гоша еще и подрабатывал сисадмином, но работа по большей части была удаленная, и он не был привязан к офису.

Гоша хотел остаться на даче еще на день, но Милка неожиданно вспомнила про свои вещи.

— Слушай, а когда, ты сказал, твой брат прилетает? — спросила она.

Милана была очень шикарной блондинкой с потрясающей фигурой и ногами, растущими от ушей. Они встречались с Гошей с начала весны, и пока что Гоша не пресытился ей. Что вообще-то было для него нехарактерно.

Гоша чуть нахмурил свой греческий профиль:

— Да вроде в ночь с пятницы на субботу должен, — наконец вспомнил он. — Сегодня уже воскресенье? Значит, уже прилетел.

— Ой, а ничего, что мы с тобой кровать не убрали и там мое белье валяется? Твой брат не фетишист?

Гоша призадумался. Разозлится Герман на лифчик или нет?

— Я понятия не имею, фетишист или нет. Я его 2 года толком не видел, только по телефону общался. Слушай, а точно кровать не убрали? Надо ему тогда позвонить, предупредить.

Гоша включил телефон, и на него сразу обрушилась лавина смс-ок, уведомлений о пропущенных звонках и сообщений в мессенджерах.

Герман звонил несколько раз в субботу утром, а потом отправил сообщение. Гоша набрал его номер.

— Какие люди в Голливуде, брателло, привет, с прибытием тебя! Как дела, как родные березки?