Двое из прошлого - Софи Хард

— Воу-воу. — Миша кладет руку мне на плечо, пытаясь успокоить. — Остынь. Я уверен, у Даниила были свои причины.

Так они еще, оказывается, знакомы? Просто прекрасно.

— Пусть Маша выйдет, — как попугай повторяет Соколов — даром, что ли, птичья фамилия?

Я распаляюсь еще сильнее — у меня разве что дым из ушей не валит.

— Маша останется здесь, — внезапно вступается за меня Миша, — а ты, приятель, расскажешь, что за цирк вы тут устроили?

— Спроси у своего дружка, — плюет Даниил.

Я вижу, что он едва заметно морщится — неужели действительно серьезно поранился? Но быстро заталкиваю любое проявление жалости куда подальше. Этот урод заслужил и не такое. Не только за сегодня, а вообще за все, что сделал.

— Это я обязательно сделаю, — кивает Миша. — Интересно послушать твою версию.

— Пускай…

Но Настин муж не дает ему закончить:

— Я тебе уже сказал, Маша останется здесь. Не спорь и скажи, что случилось.

— Эта мразь трепалась своему другу о том, что девчонки, которые раньше были замухрышками, легко спускают трусики перед первым встречным, что назовет ее красивой.

Боже, если это правда…

Но я тут же одергиваю себя. С чего бы это я вдруг поверила Соколову?

Неожиданно я почувствовала, как у меня из-под ног уходит почва. Только не это…

Мир на мгновение меркнет, и тело как будто лишается костей. Я хочу что-то сказать, но мысли путаются, поэтому я не успеваю.

— Черт, Гаврилина, — раздается раздраженный голос над ухом.

Я собираюсь спросить: «Что, тяжелая?» — но потом вспоминаю, что уже давно не тяжелая, тем более для такого здорового парня.

— Убери клешни, — мямлю я. Вслух, наверное, получается что-то неразборчивое, потому что я все еще ощущаю, что меня кто-то держит.

— Я предупреждал, — доносится до меня недовольный голос Даниила.

Значит, это все-таки он.

— Блин, брат, я не знал, — отвечает Миша.

На стул, где еще совсем недавно сидел Соколов, теперь сажают меня. Я с трудом могу держать свое тело вертикально, поэтому кто-то все еще крепко держит меня за плечо.

— Пей.

Мне протягивают знакомую полупустую бутылку, и я мотаю головой.

— Что? — не понимает Соколов.

— Твои мерзкие слюни, — я с трудом нахожу в себе силы для ответа.

— И чем это мои слюни мерзкие? — по-детски возмущается бывший одноклассник.

Когда я открываю глаза, Миши в поле зрения уже нет.

— Пошел за Настей, — объясняет Даниил, уже не пытаясь всучить мне бутылку. — Ты как?

— Без тебя буду лучше.

— Маша, может, прекратишь?

— Я упала в обморок из-за тебя, — огрызаюсь я. — Что я должна прекратить?

Слабость во всем теле никуда не уходит, и мне правда хочется пить. Пересилив себя, я молча отнимаю у Соколова воду под его громкое хмыканье.

— А как же мои мерзкие слюни?

— Заткнись, — выдыхаю я, на мгновение оторвавшись от бутылки.

— В лагере мы говорили, что, кто пьет из одной бутылки, тот поцеловался.

— Пошел ты, Соколов…

Я слышу, как его грудь мелко трясется от смеха.

Подбегает запыхавшаяся Настя. В пышном белом платье, с чуть растрепавшимися волосами. Она наконец скинула туфли, на которые жаловалась весь вечер.

— Настя, прости, пожалуйста, — хриплю я. — Я худшая подруга, которую только можно придумать…

— Прекрати так говорить! — Царек опускается передо мной на колени, и объемная юбка волнами ложится на пол. — Это у Миши, оказалось, не все друзья достойные. Но он эту проблему уже решил.

Я не хочу спрашивать, как именно решил. Надеюсь, сразу после свадьбы нас не ждут похороны.

— Я, пожалуй, пойду, — говорит Даниил.

Я уже успела про него подзабыть, и его голос будто вновь будит во мне вихрь эмоций. Он что, получается, подрался с этим придурком из-за меня?

Бред какой-то.

Даниил Соколов, которого я знала, присоединился бы к насмешкам. Даже не так — он, в отличие от некоторых, предпочитал смеяться, глядя мне прямо в глаза. Может, он был моральным уродом, но точно не трусом.

— Маш, тебе что-нибудь принести? — спрашивает Настя. — Ты вообще как?

Я машу рукой в воздухе, показывая, что все в порядке.

— Мне все равно очень жаль, — снова пытаюсь извиниться я.

Настя берет меня за руку и крепко ее сжимает.

— Нет, это мне жаль, Маша. Я не должна была допустить такого.

— И как ты бы ему помешала?

— Не знаю, — пожимает плечами Настя, — но что-нибудь придумала бы.

Мне стыдно за то, что Соколов видит меня такой. Уязвимой, слабой. Я весь прошлый месяц представляла себе, как он будет лобызать мои пятки, а в итоге мы оба снова влипли в историю.

— Ты не против, если я поеду домой? — спрашиваю я.

— Конечно, не вопрос. — Настя поворачивается к Даниилу. — Дань, поможешь Маше вызвать такси?

Я хочу возразить, но у меня снова нет сил, поэтому я позволяю Соколову взять меня за талию. Сейчас не до нашей ненависти.

Когда мы оказываемся на свежем воздухе, я позволяю себе вдохнуть полной грудью и только затем лезу за телефоном. Изображение батарейки в углу экрана уже не просто красное — оно просто исчезло.

— Блин, сел.

Тогда я поднимаю глаза на Соколова. У него в руках мои туфли, и выглядит это одновременно странно и… сексуально. Между бровями пролегла неглубокая складка, говорящая о том, что мужчина задумался.

— Что ж, Гаврилина, ты извини, но непонятно к кому в машину я тебя без телефона не посажу, — заявляет Даниил.

Этот вечер становится все чудесатее и чудесатее!

Я фыркаю.

— И с каких это пор тебя волнует моя безопасность?

Но император не удостаивает меня ответом на вопрос — вместо этого бросает:

— Подождешь минуту? Я попрощаюсь с Настей и Мишей и вернусь. Все равно мне было уже пора.

Я хочу спросить, что это за гость заезжает на свадьбу на пятнадцать минут, но его уже и след простыл.