Любовь не обсуждается - Ася Невеличка

Сами они нигде не задерживались подолгу, кочевали по странам в изучении разных биологических видов. Вели записи, писали научные статьи, выступали на конференциях и симпозиумах, и все еще надеялись сделать открытие века.

Пока я была мелкой, я путешествовала вместе с ними, но пришло время остановиться и найти свое призвание.

Родители купили здесь квартиру, поддержали меня во время поступления в универ и снова уехали. А я, недолго думая, сдала квартиру в аренду через агентство и переселилась в общежитие к девчонкам.

Тогда я искала общения. Я так и не привыкла оставаться одна. Совсем одна.

На вокзале места у батарей были заняты такими же скитальцами, как и я. Мне надо было найти место, чтобы подумать. Спать я не собиралась, но из-за стресса меня очень быстро сморило.

Утром проснулась с чувством легкого недомогания и сильного голода.

– Проверка документов и билетов! – послышалось от входа.

Я повернула голову и увидела мужчин в полицейской форме.

Этого еще не хватало. Вместе с вещами на помойку в пережеванном виде уехали и мои документы. Попадать в списки бомжей я не хотела, потому вышла на перрон, заметила, куда уходят те, у кого документов не было, и пошла за ними.

Только через три километра в ограждении железнодорожных путей нашлась дыра. Я пролезла через нее и вышла на трассу через посадки. Три километра обратно дались с трудом.

От озноба у меня стучали зубы, нещадно драло горло, зато есть перехотелось.

К вокзалу я возвращаться не стала. Мне все равно придется идти к общежитию и просить помощи у подруг. Возможно, даже к ректору напрошусь, чтобы помогли восстановить документы.

Только дойти не смогла. Села отдохнуть на скамейке в парке и отключилась.

Проснулась от странного сигнала в кармане.

Состояние ухудшилось, но я не знала, как себе помочь. Достала кнопочный телефон и нажала прием.

– Не нагулялась еще?

– Кто это? Никита?

– Для тебя господин Тобольский.

Я промолчала.

– Хочу, чтобы знала, никто не придет к тебе на помощь. А если все же попытается помочь, расплатится той же монетой. Поняла? Теперь хорошо подумай, кого ты ненавидишь так, чтобы попросить у него помощи?

– Тебя. И всю вашу семейку. Ненавижу, – проскрипела я охрипшим горлом.

– Готова просить?

– Что ты хочешь? Трахнуть меня в клубе? Отдать дружкам? Какая тебе от этого радость? Ну растопчешь ты меня, а тебе от этого где прибудет?

– Ага, значит, пока не готова. Запоминай код: решетка, сто…дцать, звездочка и вызов. Наберешь, когда созреешь отдавать долги.

И этот козел отрубился.

Я продолжала упрямо идти к общежитию, пока до меня доходил смысл его слов. Той же монетой… То есть помощь мне для кого-то обернется проклятием.

Остановилась. Прислонилась к стене и зарыдала, пряча лицо от этого мира.

За что?

Я до сих пор не чувствовала себя виноватой! Я дала отпор Стасу за дело. Его давно пора было остановить.

С другой стороны, а мне какое дело? Пока он не трогал меня или моих подруг, я могла проходить мимо и отводить глаза, делая вид, что меня происходящее не касается.

Вот только мне было противно! И я не могла молча смотреть, как он издевается и откровенно чморит девчонок.

Теперь же расплачиваюсь. Но не жалею! Ни минуты не жалею, что так поступила.

Уже стемнело, когда я дошла до студенческого городка и заглянула в окна своей бывшей комнаты. Сейчас бы чего-нибудь съесть и выпить горячего сладкого чая… А потом упасть на кровать и завернуться в одеяло. Согреться.

Тобольский дебил! Как я могу набрать код на сломанном телефоне?

Я огляделась слезящимися глазами в поисках какого-нибудь теплого угла. Меня колотило, живот сводило от голода, в горле пересохло. Взгляд каждый раз останавливался на светящихся окнах нашей комнаты в общежитии.

Гелька меня не выгонит, но простит ли, когда на следующий же день ее попрут из общежития?

Вряд ли. Да и не смогу я с ней так поступить.

Пошел он нахрен. Я уступлю. Сделаю, что он хочет. Если надо, значит в клуб поеду. Заставит обувь вылизать – плевать. Я переживу одно унижение. Но потом жизнь отдам, но отомщу. И ему, и его брату, и его сыну.

Ненавиж-ж-жу!

Я достала телефон нажала на вызов, и экран загорелся. Хмыкнула, удивляясь простоте человеческой, но нажала решетку.

На удивление, код, продиктованный Никитой, загорелся на экране самостоятельно без дополнительного набора. Осталось только нажать на вызов.

Господи, ну что у меня есть ценнее жизни? Да ничего. И мне очень важно выжить. Остальное я стерплю. Я нажала вызов.

Тобольский не ответил.

Вот так просто.

Пока я загибалась от холода и голода, слонялась в темноте по студгородку, он мог заниматься чем угодно и игнорировать мой вызов. Это бесило даже сильнее, чем я думала.

Никита перезвонил сам где-то через полтора часа моих настойчивых вызовов по коду.

– Вижу, вижу, что тебе не терпится со мной встретиться и принести извинения, – саркастическим тоном поприветствовал меня Тобольский-старший.

– Да.

– Хорошо. Иди к центральному входу университета. Как подъеду, позвоню и скажу, что будет дальше.

Я добралась до входа за три минуты. Мне все равно, что он придумает, лишь бы поскорее это закончилось. Хочу чай и бутерброды. И чтобы сладкий. И горячий. Очень-очень горячий.

Телефон завибрировал сразу же, как я оказалась напротив входа.

Несмотря на поздний час, возле университета было слишком многолюдно. На меня оборачивались, кто-то здоровался, но никто не торопился расходиться.

– Я на месте.

– Вижу.

Я заозиралась, но никак не могла найти Тобольского взглядом.

– Стою на подъездной дороге в начале аллеи, – подсказал он, подтверждая, что действительно видит меня.

Вот теперь и я его нашла глазами.

Он стоял, небрежно опершись на капот большого черного автомобиля, скрестив ноги, непринужденно беседуя со мной по телефону и одновременно выкуривая сигарету.

– Что я должна сделать? – нервно спросила я, хотя скорее натужно просипела.

– Встань на колени.

Опять? У них один фетиш на двоих? На большее просто фантазии не хватает?

– Здесь? Сейчас? – переспросила я, стараясь не выдать свое отношение к происходящему.

– Да. Здесь и сейчас. Ползи ко мне.

Я еще раз огляделась. Почему преподаватели и студенты не уходят? Потому что Тобольский пообещал им устроить представление? Он может, в этом я уже убедилась.

Я отключила телефон, встала на колени и поползла к нему.

Унизительно.

Больно.

Противно до тошноты руками перебирать по оплеванной, закиданной окурками и голубиным пометом площади. Но я старалась не думать об этом. Я