Сюрприз - Аманда Квик

— Я подозреваю, что сейчас он рыскает по балам и гостиным в Лондоне в поисках состоятельной юной наследницы, — сказала Имоджин. — Он вполне может убить и ее, если завладеет ее имуществом.

— Имоджин, право же, — слабо запротестовала Горация. — Как ты можешь выдвигать такие обвинения? У тебя нет абсолютно никаких доказательств.

— Я знаю, что Люси боялась Ваннека, — упорствовала Имоджин. — И я знаю, что Ваннек нередко бывал жесток с ней. Когда я навещала Люси в Лондоне незадолго до ее смерти, она призналась, что боится его, что когда-нибудь он убьет ее. Она говорила, что он до безумия ревнив.

Маттиас поставил на стол чашку, положил локти на подлокотники и сжал опущенные между коленей руки. С внезапным интересом он взглянул на Имоджин:

— И как вы мыслите осуществить свой замысел, мисс Уотерстоун?

На лице Горации отразился ужас.

— Боже милостивый, вы не должны подталкивать ее к этому, милорд!

— Мне просто любопытно, — сухо сказал Маттиас'. — Я бы хотел узнать подробности этого плана.

— Тогда все пропало, — пробормотала Горация. — Имоджин обладает способностью вовлекать людей в свои планы.

— Уверяю вас, меня не столь легко втянуть во что-либо, если мне это не по душе, — заверил ее Маттиас.

— Молю Бога, чтобы вы вспомнили эти ваши слова чуть позже, сэр, — негромко сказала Горация.

— Моя тетя иногда склонна к преувеличениям, — заметила Имоджин. — Не надо беспокоиться. План я продумала очень тщательно. Я знаю, что делаю… В настоящее время, как вы уже сказали, лорд Ваннек — заядлый коллекционер всего, что касается Замара.

— И что из этого следует? — Маттиас иронично скривил рот. — Ваннек может считать себя экспертом, но на деле он не в состоянии отличить подлинную замарскую вещь от ляжки лошади. Даже И.А.Стоун демонстрирует гораздо большую эрудицию.

Горация с шумом поставила чашку на стол. Она перевела взгляд с Маттиаса на Имоджин и снова на Маттиаса.

Имоджин сделала глубокий вдох и сдержанно проговорила:

— Я знаю, вы часто оспаривали выводы И.А.Стоуна на страницах «Замариан ревю».

На лице Маттиаса отразилось легкое удивление.

— Вы в курсе наших небольших склок?

— О да! Я уже несколько лет подписываюсь на этот журнал. Считаю ваши статьи весьма содержательными, милорд.

— Благодарю вас.

— Но я также думаю, что заметки И.А.Стоуна будят мысль, — добавила Имоджин, как она полагала, с мягкой улыбкой.

Горация предупреждающе нахмурилась:

— Имоджин, мы, кажется, уклоняемся от предмета нашего разговора. Не скажу, что я слишком желаю к нему возвращаться, однако…

— И.А.Стоун никогда не был в Замаре, — процедил сквозь зубы Маттиас. Впервые за все утро в его холодных глазах отразились человеческие эмоции. — Его знания получены не из первых рук, однако он считает себя вправе делать весьма решительные выводы на основе моих работ.

— И работ мистера Ратледжа, — поспешила уточнить Имоджин.

Глаза Маттиаса снова стали холодными.

— Ратледж умер четыре года назад во время поездки в Замар. Это всем известно. К сожалению, его труды уже устарели. И.А.Стоуну следовало бы это знать и не ссылаться на них в своих исследованиях.

— У меня сложилось впечатление, что работы И.А.Стоуна хорошо восприняты членами Замарского общества, — бросила пробный камень Имоджин.

— Я готов допустить, что Стоун располагает кое-какими поверхностными знаниями о Замаре, — с элегантным высокомерием признал Маттиас. — Но он черпает их из работ более информированного эксперта.

— Такого, как вы, милорд? — вежливо осведомилась Имоджин.

— Именно. Очевидно, Стоун внимательно проработал все, что написано о Замаре. И к тому же он отличается невероятной склонностью не соглашаться со мной по некоторым пунктам.

Горация тихонько кашлянула:

— Так что же, Имоджин?

Имоджин преодолела искушение продолжать спор, Горация была права. Сейчас их интересовало другое.

— Да, вернемся к Ваннеку. При всей его интеллектуальной ограниченности, следует признать, что он известен как страстный собиратель замарских артефактов.

Кажется, Маттиас предпочел бы сейчас продолжить жаркую дискуссию об отсутствии опыта у И.А.Стоуна. Однако все-таки заставил себя вернуться к разговору о Ваннеке.

— Послушать его, так все, о чем бы ни шла речь, — из древнего Замара.

Имоджин сурово заметила:

— Буду откровенной, сэр. Ходят слухи, что вы точно такой же. Разница лишь в том, что вы непререкаемый авторитет по вопросам Замара. Я уверена, что при коллекционировании вами руководят тонкий вкус и осмотрительность.

— Я держу у себя лишь самые красивые, самые редкие и наиболее интересные замарские артефакты. — Маттиас не мигая смотрел на Имоджин. — Другими словами, лишь те, которые я сам откопал. И что из того?

Имоджин с удивлением ощутила пробежавший по спине холодок. Не так-то много на свете вещей, которые способны были вывести ее из равновесия, но что-то в голосе Маттиаса действовало на нее именно так.

— Как я уже говорила, я не располагаю доказательствами, чтобы обвинить Ваннека в убийстве. Но я слишком многим обязана Люси, чтобы позволить ее убийце безнаказанно ходить по земле. Целых три года я пыталась придумать план, чтобы отомстить, но лишь после смерти дяди Селвина наконец представилась такая возможность.

— Что конкретно вы намереваетесь сделать с Ваннеком?

— Я хочу разрушить его репутацию порядочного человека в глазах света. И после этого Ваннек не сможет охотиться за невинными девушками вроде Люси.

— Вы серьезно намерены сделать это?

— Да, милорд. — Имоджин вскинула подбородок и не мигая выдержала взгляд Колчестера. — Я предельно серьезна. Я намерена поставить ловушку Ваннеку, что приведет его и к финансовому краху, и к потере положения.

— Для ловушки требуется приманка, — негромко заметил Маттиас.

— Вы совершенно правы, милорд. В качестве приманки я хочу использовать Великую печать королевы Замара.

Глаза Маттиаса округлились.

— Вы хотите сказать, что владеете печатью королевы?

Имоджин посерьезнела:

— Конечно, нет. Вы лучше кого бы то ни было знаете, что печать эта не была найдена. Но незадолго до своей смерти Ратледж направил письмо в «Замариан ревю», в котором информировал редакцию, что он занят поисками Великой печати. По слухам, он умер в подземном лабиринте во время ее поисков, потому что на него пало проклятие.

— Что, конечно, полная чушь. — Маттиас элегантно приподнял одно плечо. — О проклятии говорят только потому, что печать, как предполагают, чрезвычайно ценная. Все особенно дорогие предметы всегда окружены легендами.