Бенериб – сладкая сердцем - Ольга Тишина

***

Цепь загремела и заставила вынырнуть из небытия. Ия открыла глаза и огляделась. Все те же каменные стены, еле видимые в свете луны, сочащей свои бледные лучи сквозь крохотное оконце под потолком комнаты.

«Сколько же прошло времени», – мысль, что пришла в ее воспаленный от голода и жажды мозг, была не нова. Это были четвертые или пятые сутки, проведенные в древнем храме, и лишь ощущения смены дня и ночи не давали окончательно потеряться во времени, и возможно не сойти с ума.

Единственным предположением, откуда взялись тяжелые цепи, была чья-то злая шутка. Пока она была без сознания, кто-то приковал ее. Но кто? Кто мог быть столь жесток и циничен? Профессор? Стю? Ведь ни с кем другим она не успела еще толком и познакомиться.

Ия сглотнула. Во рту давно пересохло, губы потрескались. Она облизала их, почувствовав теплый солоноватый вкус крови. Руки онемели от тяжелых цепей, запястья, закованные в кандалы, ужасно саднило.

Вода, что покрывала щиколотки ног куда-то исчезла, пол был сух. Ия ощущала его стопами ног, причем обеими. Откуда-то, наверно от усталости и изнеможения пришла ложная память давно ампутированной ноги. Такое и раньше бывало, но редко и не так сильно. Теперь же она чувствовала несуществующую ступню, и все более нарастающую в ней боль.

Крохотное окно, еле пропускавшее свет, оставалось единственной надеждой на спасение, на то, что ее могли услышать и освободить из этого плена. Но надежда таяла с каждой минутой. Девушка давно сорвала голос и теперь могла лишь шептать. Долгая жажда еще больше сковала горло, лишая возможности громко позвать на помощь.

Несколько раз ее посещали галлюцинации. Она вдруг слышала чьи-то голоса, или шум, напоминавший скрип колеса, или мычание коровы, или далекие крики верблюдов и ослов.

Ей хотелось заплакать, но слез не было. Организм не мог позволить тратить драгоценную влагу на подобную роскошь. Еще хотелось просто сесть на пол. Но даже этого она сейчас была лишена и могла лишь безвольно висеть на цепях. От этого руки затекали и немели.

Ия закрыла глаза. Перед внутренним взором все полыхало. Она почувствовала, как сознание опять уплывает, и не в состоянии противиться этому, снова провалилась в небытие.

Глава 3

Лязгнул засов. Ия уже смирилась с галлюцинациями, и не обратила на звук никакого внимания. Она пребывала в том полуобморочном состоянии, когда в голове практически не остается никаких мыслей. Но легкое колыхание воздуха заставило очнуться, поднять бессильно опущенную голову и посмотреть в сторону, откуда раздался звук.

Краем сознания она подумала, что к слуховым галлюцинациям теперь прибавились еще и тактильные, и, кажется, не ошиблась. Даже более того, появились зрительные видения. Иначе откуда здесь, в этих подземных катакомбах, взялась дверь.

Тем временем «несуществующая» дверь широко распахнулась, и в комнату вошли двое. Свет факелов отражался на их темной, будто натертой маслом или жиром глянцевой коже. Мужчины были практически обнажены. Вся их одежда состояла из коротких набедренных повязок и широкого обруча на шее. Голову покрывали полосатые клафты – платки, завязанные за ушами. Ия видела подобные головные уборы на фотографиях древних фресок, в огромных количествах заполнявших рабочий стол дяди.

Мужчины подошли к девушке, ослепив ее светом факелов и один из незнакомцев грубо произнес:

– Харлах.

– Пожалуйста, помогите! – прошептала она и почувствовала, как запястья освобождаются от тесных оков. Если бы не сильные руки, подхватившие ее вовремя, Ия бы упала.

– Дкама, – сказал тот, в чьих объятьях она оказалась. Его голос был мягче, и в нем явно сквозило сочувствие.

– Илхи сари, – проворчал другой мужчина, – Адха.

Они крепко ухватили ее под руки, и вывели из пещеры.

Длинные переходы и коридоры казались нескончаемыми. Иногда, навстречу попадались какие-то полуголые люди. Они, как безумные, шарахались и прижимались к стене, и на их лицах появлялось странное выражение из смеси жалости и страха.

Наконец, у огромных створок, обитых металлом, путь их закончился. Один из ее освободителей громко стукнул в дверь, и на высоте среднего человеческого роста открылось окошко. Ия зажмурилась от яркого света. На улице был день и светило солнце.

– Афтах! – приказал тот, что стучал. В квадратном проеме показалась лицо. Чей-то цепкий взгляд окинул всех троих и, удовлетворившись тем, что увидел, исчез. Смотровое окно закрылось. Тут же, створки дверей поехали, впуская в темное помещение солнечный свет.

Девушка поспешно закрыла глаза. Она знала, что после нескольких дней проведенных в темноте может обжечь радужку и ослепнуть. Так, с закрытыми веками, ведомая сильными руками она вышла из опостылевших развалин.

Буквально сразу ее окружили звуки и запахи. Ия не понимала что происходит, куда делась та тишина, что царила в день ее приезда. Неужели, сегодня, когда наконец-то ее нашли и спасли, в некрополе случился наплыв посетителей? Она еще боялась открывать глаза, и не знала, куда ее ведут эти двое туземцев. Ия пробовала говорить с ними на английском и даже на русском, но они молчали, не сказав больше ни слова, кроме тех, нескольких, что произнесли в пещере, и у высоких створок выхода.

«Интересно, – подумала Ия. – Эти двери, откуда они взялись?». Что-то она не помнила никаких подобных ворот в храме, где провела несколько последних суток. Там вообще не было никаких дверей, одни лишь каменные колонны и стены. И еще эти голоса кругом, и крики животных и… запахи еды. Резкие спазмы тот час скрутили желудок. Голова опять закружилась, и она бессильно повисла на руках держащих ее мужчин.

Кто-то плеснул в лицо прохладной водой, и это привело девушку в чувство. Она лежала на жарких каменных плитах, нагретых полуденным солнцем. Провожатые куда-то исчезли, но звуки и запахи остались, хоть и слышны были теперь меньше.

Ия медленно поднялась на колени, отмечая попутно, что на ней совсем не та одежда. Брюки и длинная, до щиколоток, свободного кроя рубашка куда-то пропали. Обувь тоже. Вместо своих вещей она увидела на себе вылинялое платье-балахон, когда-то черное, а теперь серое. Оно задралось, обнажив ее правую, здоровую ногу.

«Это галлюцинации! – мысленно простонала она. – Я все еще в подземелье. Меня никто не нашел, никто не спас», – и упала на горячие плиты в надежде очнуться в реальности, но реальность возвращаться не спешила.

– О! Вар сва эшкат! Сал! – запричитал кто-то с ней рядом.

Ия приподняла голову и, закрывая ладошкой, как козырьком, от яркого света еще чувствительные глаза, увидела ту, что так надрывно кричала. Впрочем, рассмотреть ее она смогла лишь