Давай Поженимся - Юлия Витальевна Кажанова

что я и собирался сделать сразу, как приехал. Даша не спрашивала о легитимности брака, а я не торопился это доказывать. Моего слова о том, что она уже жена, было достаточно. У меня уже и договорённость была — всё сделали бы за пару дней. Но теперь всё пропало. Даже брачный договор, который был в единственном экземпляре, сгорел к чертям вместе с яхтой. А это значит, что девушка, лежащая передо мной, полностью свободна! Нет, не бывать этому!

— А я тебя не знаю! Яр, нам нужно это время! — ещё бы она это не сказала. Цепляется за соломинку. Неужели всё еще не уверена во мне?

— Нет, не нужно! — у нас будет целая жизнь на это. А сейчас мне нужно, чтобы Даша была только моей!

— Знаешь что? Я не собираюсь выходить за того, кто даже предложение мне не сделал!

— Вот, я знал, что проблема серьезнее, чем я думал. Но ничего, я умею убеждать! — думает, если появилась дверь, то я дам в неё выйти? Нет, дорогая, ты ошибаешься! От меня больше не скроешься!

Дергаю жену на себя и вижу, как пылают ее глаза. Хочет, еще как хочет меня, но вредничает. Ничего, я не прочь немного и поиграть.

— Яр, мы взрослые люди, давай нормально поговорим!

— Сейчас мы все решим по-взрослому! — я ждал этого момента почти две недели. Как же я истосковался по телу малышки, по её стонам. Мой чертов наркотик, она даже не понимает, как я зависим от неё.

— Ну хватит, мы же взрослые люди! — продолжает ворчать, а я склоняюсь над столь желанным телом.

Первым делом затыкаю болтливую девушку поцелуем, а потом усмехаюсь, так как она через секунду сама начинает с жаром отвечать. Её руки зарываются в мои волосы и сжимают их у корней.

Дарья

Опять он прет как танк, я даже не успеваю ничего сказать. От его поцелуев начинаю плавиться и вздрагиваю от прикосновений. Выгибаюсь навстречу, когда одна ладонь сжимает грудь.

— Ярррррр, — шепчу, закатывая глаза от наслаждения.

— Моя, — рычит, прокладывая дорожку из поцелуев к шее, где потом прикусывает кожу. И это словно разряд тока для меня. Низ живота начинает пылать, и я чувствую, как становлюсь мокрой.

Потрясающий мужчина, который знает моё тело и что мне нравится. Но почему тогда я не готова прямо сейчас сказать да? Все просто, семейная жизнь — это не только постель, где нам действительно хорошо.

Поцелуи опускаются ниже, и я сжимаю его волосы сильнее, когда один сосок попадает в плен его рта.

— Мои красавицы, я знаю, чем вас украсить, но это будет позже, — неожиданно произносит, и легкий туман в голове начинает рассеиваться.

— О чем ты?

Мужчина с легкой ухмылкой смотрит на меня, а потом довольно ощутимо сжимает оба соска. Сперва мне больно, потом понимаю, что очень даже приятно. Но это так непривычно.

— Ты еще такая неопытная, но я расширю твои горизонты, — дарят мне обещание, от которого бросает в жар. Понимаю, что не девочка, но почему-то после его слов начинаю думать иначе.

Не прерывая зрительного контакта, Яр скользит руками ниже по животу, медленно поглаживая его. А потом резко разводит ноги и устраивается между ними. Чуть смущаюсь, понимая, что на мне не кружевное белье, а довольно простые белые трусики, которые мужчина с удовольствием стягивает по ножкам.

— Знаешь, что мне нравится в тебе? — спрашивает, склоняя черную макушку к животу.

— Что?

— Тебе даже не нужно стараться, чтобы я хотел тебя. Одного твоего вида достаточно, чтобы желать трахнуть. И я это сделаю, как и обещал! Кровать, ковер, лестница, стол — я уложу тебя на каждую плоскость в этом доме! А потом отвезу на работу и возьму на рабочем столе. Пусть будут приятные воспоминания.

Надо ли говорить, что я уже теку после таких слов. Яр умело заводит не только своим телом, но и бархатным голосом, словами, обещаниями.

— Мокрая, такая мокрая! — довольно урчит, размазывая соки по складочкам.

Не могу из себя и слова выдавить, поэтому просто слежу за его действиями и понимаю, что он дразнит. Но зачем?

— Хочешь меня, — урчит, продолжая размазывать влагу, и лишь на чуть-чуть вводит один палец в лоно.

Меня заводит, как одной рукой он проводит по своему члену. Как, пристально смотря на меня, скользит по всему стрежню туда и обратно. Бордовая головка дергается, и выступают первые капельки.

Ноги сводит от нетерпения, и я тяну свою ладошку, чтобы хоть немного ослабить у себя напряжение. Но Яр тут же её перехватывает.

— Нет, не трогай.

— Но я хочу, а ты тянешь!

— Моя нетерпеливая, знай, ожидание окупается сполна. Я докажу. Подними руки над головой, — не просит — требует, и я не прочь поиграть в эту игру.

— Пожалуй, тебя стоит чуть приподнять, — и, словно я ничего не вешу, меня одним махом укладывают на подушки. Теперь я чувствую деревянную спинку кровати. Приподнимаю взгляд ради интереса и с удивлением смотрю на железную трубку над спинкой. Это такой новый дизайн?

— А теперь закрой глаза, — опять приказ. И я решаю подчиниться, но уже с какой-то опаской. Странное предчувствие не дает покоя.

— Ничего не бойся. Обещаю, что тебе понравится!

И сразу после его слов я чувствую странный металл сперва на одной руке, потом на другой. Распахиваю глаза и в шоке смотрю на цепи!

— Яр, я так не играю! — пищу, рассматривая его игрушки.

Это были цепи, не наручники. Довольно длинные, прикованные к той самой круглой балке у кровати. Я могла коснуться рук, но вот, чтобы хотя бы дотянутся до плеч, длины не хватало.

— Давно мечтал это сделать!

— А я не знала что ты любитель такого.

— Я многое люблю, и ты полюбишь, когда попробуешь! Я все покажу! — и дергает меня вниз по подушкам так, чтобы цепи натянулись, а руки были подняты вверх.

— Может, не стоит?

— Сама хотела меня узнать, мы это и делаем. А теперь молчи. Я запрещаю говорить, только стонать! Или я тебя накажу!

В шоке смотрю на мужчину, которого действительно не знаю! Неужели он из тех, кто любит бить кнутами и связывать? Нет, такого счастья мне не надо!

— По глазам вижу, опять что-то напридумывала. Кстати, мы отвлеклись, — и вот он снова склоняется над моим телом и начинает с груди. Сжимает одно полушарие, прикусывает сосок другого зубами. И мои чувства буквально бьют по нервам, так как сейчас все ощущается иначе!

Его рука скользит по животу, чуть рисуя замысловатые узоры, а потом проскальзывает в мокрые складочки.

— Дааа, —