Неукротимый горец - Донна Грант

— Айла боролась с магией Сони, — произнес Брок в тишине.

Куин покачал головой:

— Зачем ей делать это?

— Она просила меня убить ее, — сказал Хейден, все еще стоя на коленях, так, что его лицо было на уровне лица Айлы.

Он попытался отвернуться, но остался в плену ее преследующей красоты. Он был более чем встревожен ее просьбой. Встревожен и обеспокоен, поскольку ясно видел серьезную решимость в ее глазах. Зачем ей хотеть умереть?

— Она сказала мне, что ей нужно умереть, положить этому конец.

— Мы слышали это, — подтвердил Фэллон. Он вздохнул и посмотрел на Ларину. — У нас есть свободная спальня?

Хейден поднялся на ноги. Поскольку Дейрдре уничтожила дома, которые они построили, всех разместили в замке, и свободных комнат не осталось.

— Отдайте ей мою, — произнес Хейден прежде, чем успел передумать.

Он округлил глаза, когда все остальные просто уставились на него.

— Не оставаться же ей на столе.

Фэллон едва заметно кивнул:

— Пусть так и будет.

Хейден смотрел, как Соня сделала знак Броку, который осторожно перевернул Айлу на спину и поднял ее на руки. Хейдену совсем не понравилось, что ему самому хочется отнести Айлу.

Желание ударить Брока за то, что осмелился прикоснуться к ней, подняло Хейдена на ноги со сжатыми кулаками. Это же смехотворно. Она же драу.

— Ты в порядке?

Хейден обернулся и обнаружил своего ближайшего друга, Логана, рядом с собой. Логан был тем, кто заставлял всех смеяться. У него всегда была наготове шутка и улыбка. Но сейчас на его лице не было улыбки, только участие, сквозившее в его карих глазах.

— Да, мой друг, — солгал Хейден.

Он старался не смотреть на Брока, несшего Айлу, но не смог. Хейден ненавидел раздор, кипевший внутри его. Это должно было быть легко. Айла была драу, и из-за этого она должна умереть.

Тогда почему же Хейден не смог заставить себя убить ее?

Логан встал перед ним.

— Что ты видел, когда Гэлен положил руку тебе на голову?

Другие Воители обступили Хейдена. Все они, казалось, хотели знать ответ. Он сглотнул и попытался подобрать слова, но не смог. Даже после всего увиденного им за свои сто восемьдесят лет бессмертия картины в голове Айлы ужаснули его.

Видеть, как пытают мужчину, — это одно, но от сознания, что такое творили с женщиной, которую должны были лелеять и защищать мужчины ее семьи, к его горлу подступала тошнота.

— Ужасы, которые ты и представить себе не можешь, — ответил Гэлен вместо застывшего Хейдена. — Айла невероятно страдала, и многократно, от рук Дейрдре, что Хейден и я можем подтвердить.

Лукан наклонился над столом и забарабанил пальцами.

— И все же она служила Дейрдре.

— Разве? — спросил Куин. Он нахмурил лоб и скрестил руки на груди. — Я не настолько уверен. Были моменты, когда я думал, что Айла пытается помочь мне в Кэрн-Тул. Иногда в ее словах был двойной смысл, как будто она пыталась мне что-то сказать.

В глубине зала кто-то громко фыркнул. Хейден обернулся и увидел одного из близнецов, Дункана, с его длинными темными волосами, стоявшего у стены и обстругивавшего деревяшку.

— Давайте не будем забывать. — Куин проигнорировал реакцию Дункана и продолжал: — Мы все видели сестру Айлы в синем пламени, связанную и использованную Дейрдре. Хотя никто из вас не видел ее, у Айлы есть племянница, которую Дейрдре при помощи своей магии оставляла ребенком.

Фэллон подошел к Ларине и обнял жену за плечи.

— Я вошел в гору и стал искать выживших, не сумевших выйти. И нашел ребенка. Девочка была мертва, в ее животе торчал кинжал.

— Хотя я не желаю смерти ребенку, но Дейрдре испортила ее, — сказал Куин. — Возможно, и лучше, что она умерла.

Ларина облизнула губы и взглянула на Фэллона.

— И что теперь? Когда Айла выздоровеет, что мы будем с ней делать?

— Будем держать ее пленницей, как она делала со всеми нами, — ответил Дункан.

Прежде чем Дункан успел сказать еще что-то, его близнец, Йен, положил руку ему на плечо.

— Это не Айла захватила нас. Это была Дейрдре, и она мертва.

— Я не позволю сделать ее пленницей, — сказала Ларина прежде, чем Дункан успел возразить брату.

Фэллон покачал головой:

— Нет, мы не будем заключать Айлу в тюрьму. Мы вылечим ее и отпустим на все четыре стороны.

Хейден попытался изгнать образ мучительно-прекрасных голубых глаз Айлы из своей головы, но не смог. Он хотел видеть ее снова, убедиться, что не ошибся в их цвете. И в ее ранимости.

— Что случилось в Кэрн-Тул? — спросил Лукан Хейдена и Фэллона.

Хейден опустился на скамью спиной к столу и слушал вполуха, как Фэллон рассказывал остальным, что обнаружилось во время их поисков на горе.

— А потом я перенес их сюда, — закончил Фэллон. — Остальное вы знаете.

Куин протяжно выдохнул.

— Я надеялся, что вы не найдете никого, что всем удалось убежать, а если кто-то и остался в горе, то выжил.

— Было слишком холодно, — сказал Хейден, вспоминая смерзшиеся пряди черных волос Айлы.

Пока братья Маклауд собрались вместе и разговаривали шепотом, Хейден вопросительно вскинул бровь, когда Гэлен и Логан сели по бокам от него.

Хейден был не из тех, кто хотел — или нуждался — в компании. Если уж на то пошло, он хотел бы остаться наедине со своими мыслями, особенно с теми, которые одолевали его сейчас. Так он жил все эти долгие годы. Даже находиться в замке Маклаудов с другими Воителями ему иногда было трудно, и тогда он уходил.

Он никогда намного не удалялся, а просто старался побыть наедине с собой. Ему это всегда помогало.

— Я не стану извиняться за то, что дал тебе заглянуть в голову Айлы, — сказал Гэлен после успокаивающей паузы.

Хейден пожал плечами:

— Я не просил извинений.

Логан склонил голову набок и прищурился.

— Ты не видел свое лицо, когда обнаружил, что она драу. На мгновение я подумал, будто ты готов убить ее на месте.

Неужели они считают его таким чудовищем? Хейден устало вздохнул. Наверное, он и был таким зверем. Он не мог отрицать, что страстное желание убить Айлу пролетело в его мозгу и что он все еще думает об этом. В конце концов, она сама его об этом просила.

— Я не убийца, — сказал Хейден. — В битве я всегда даю драу шанс, прежде чем прикончить их.

Логан наклонился вперед, так что локти легли на колени.

— Я бы не стал винить тебя за желание убить ее. Она же драу. А я знаю, почему ты их так ненавидишь.