Ведьма на заказ - Ольга Сергеевна Шерстобитова

Когда в нишах стен вспыхнули свечи, я разглядела письмена, горящие в толще льда. Они были настолько древними, что я не знала, о чем рассказывают. И вновь едва не умерла от любопытства. Даже губу прикусила, чтобы не спросить Снежного лорда. Он все еще давал мне возможность рассмотреть обстановку и немного прийти в себя после перемещения.

Но радовалась я недолго, мужчина выпутался из моих объятий, вскинул руку вверх, и в нее слетелись снежинки, парившие в зачарованном зале. Обернулись в белоснежный кинжал с серебряной рукояткой.

Снежный лорд резанул себе по запястью, громко произнес два слова. И они эхом отразились от стен, преобразили пространство. Не могло же это место, которое по непостижимой причине кажется сказочным и чудесным, откликнуться на звук его голоса? Или дело именно в словах?

Пространство вокруг подернулось пеленой, замерцало. Лорд решительно сократил расстояние в два шага, которое нас разделяло, склонился и накрыл мои губы своими. Признаться, я ожидала чего угодно: он воткнет мне нож в сердце, заморозит так, что перестану чувствовать даже боль, выпьет до дна мою силу… Но целовать… Нет, это уже за гранью добра и зла.

Прикосновение было нежным, осторожным, изучающим. Снежный лорд словно пробовал мои губы на вкус, боясь то ли спугнуть, то ли чего-то еще мне неведомого. А потом, явно убедившись, что я его не отталкиваю и не бегу прочь, сделал поцелуй глубоким, жадным и страстным.

Я не смогла не ответить на эту бурю его чувств. Мир перевернулся, растаял в белоснежной кутерьме, разом обрушились небеса, а реки, скованные льдом, вырвались из оков зимы. Я чувствовала себя одной из этих рек, потому что таяла, стонала в его губы, ловила дыхание мужчины и не могла остановиться. Кожа стала чувствительной, вспыхивала под прикосновениями Снежного лорда, обдавала жаждой. И делиться с ним этим огнем было как-то до безумия правильно.

Когда он остановился, я все же оказалась не в силах это сделать, то прижал меня к своему плечу. Голова кружилась, ноги подкашивались, руки дрожали.

– Почему тут так темно? – хриплым, не своим голосом поинтересовалась я.

– Тебя интересует только это?

– У меня миллион вопросов, – честно созналась я.

Мужчина издал смешок.

– Пожалуй, мне придется на них ответить. Удивительно, что ты не начала задавать их раньше. Все ведьмы любопытны от природы, а уж ты… Сейчас тьма исчезнет, потерпи.

И словно в подтверждение его слов, вокруг стало светлее. Я ошарашено смотрела на происходящее. Письмена на стенах пылали ярко-синим огнем, по залу гуляла метель, затушив свечи, по ногам полз холод, но не обжигал, а ластился, как бродячий пес. И я точно знала, что все это значит. Снежный лорд выпустил силу. Только почему она меня не убила?

– А ты ведь совсем не боишься, Снежинка, – спокойно заметил он.

– Как ты меня назвал?

Я развернулась и ойкнула, осознав, что перешила с ним на «ты» и стою в одной рубашке перед полураздетым мужчиной.

– Снежинка, – ласково отозвался Ритар. – Но если не нравится, могу придумать что-то другое. Хотя тебе идет это прозвище. Волосы, словно серебро, глаза, как звезды поутру, что сверкают в горах Арадорна, а губы сладкие, как дикий мед.

И вот что я ему должна ответить? Щеки горят, губы опухли, а ноги стали мерзнуть.

– Может, мы уже пройдем это ваш жуткий ритуал? – не удержалась я.

– И что же жуткого в моих поцелуях? Ты ответила вполне искренне, – удивился он.

Так это и был обряд? А почему тогда я жива? Ничего не понимаю! Опять.

Снежный лорд нахмурился, скрестил руки на груди и поинтересовался:

– Неужели и ведьмы верят в страшные сказки, что сочиняют люди?

– Никто из предыдущих девушек не вернулся, – тихо ответила я.

– Еще бы! Как сознаться-то, что они не такие, какими их считают окружающие?

– То есть?

Мужчина обреченно закатил глаза и фыркнул, от чего стал похож на профессора Ритара, к которому я давно привыкла.

– Слышала что-то о Снежных лордах помимо людских страшилок, где мы по самым невероятным причинам налево и направо всех убиваем?

– Почему же невероятным? Вам нужна сила, а где ее брать, как не из человеческого сердца?

– Мне нужна сила? – искренне поразился Снежный лорд.

Схватил за плечи, развернул и показал на бушующую метель, которая росла без всякой подпитки и заклинаний.

– Тогда зачем вам…

– Тебе, – поправил он меня. – И можно по имени, Снежинка.

Я прикусила губу и посмотрела на него, не решаясь спросить, что стало с теми девушками.

– Понятно, информации у тебя нет. Тогда слушай. Тысячу лет назад боги зимы спустились на землю и оставили в разных местах горсти самоцветов, в которых таилась сила. Ее могли получить лишь те, кто этого достоин. Смелость и чистота души, искренность и верность в первую очередь самому себе, благородство и честность. Это лишь малый набор, которым нужно обладать, чтобы найти подобное сокровище.

– И вы… ты его нашел?

– Да. В детстве, когда отправился с отцом на охоту, я наткнулся на пещеру. Случайно споткнулся, упал, а самоцвет сам скатился в руки откуда-то с потолка. В нем была заложена великая сила. Я пытался оставить его в пещере, но разве боги позволят отказаться от их дара? Мне только их проклятья не хватило для полной радости. Я долго прятал самоцвет, собирал по крупицам сведения, как владеть его мощью, пока не наткнулся на свитки в одном древнем хранилище. К тому времени он…

– Зачем тебе девушки? – не выдержала я. – И что стало с кристаллом? И где мы находимся? Зачем нужно было меня целовать?

– Смотрю, моя Снежинка превращается обратно в ведьму.

– Чья Снежинка? – прохрипела я.

– Моя, – спокойно заметил он и очаровательно улыбнулся.

Несчастное сердце вздрогнуло, ухнуло и забилось чаще.

– Кристалл растаял, впитался, превратился в узоры, – ответил мужчина, как-то быстро переводя разговор на другое.

И теперь я понимала, почему он пользовался чарами отвода глаз и изменения внешности. Людей пугает все неизведанное. Они и ведьм-то боятся, хотя ни одна из нас без серьезной причины не станет кому-то мстить или насылать гадости. Времени и силы жалко тратить. Да и отдача такой будет… А уж неизвестный маг, прекрасный, как древний бог зимы, с огромной силой… Да на него либо устроят охоту, либо он в порыве гнева всех