Проклятие для Чудовища - Джулия Кей

Маникюр, макияж и волосы тоже попадали под санкции. Не все, правда, полностью подчинялись правилам, но, как говорится, не пойман — не вор. Поэтому по светлым коридорам гимназии мы ходим сдержанные, а вот встречая своих одноклассников на улице, ты даже не всегда узнаешь в их собственном стиле.

А форму мы покупаем самостоятельно. Причем за те деньги, какие с нас получает гимназия, могла бы входить в стоимость. Ее шьет только один магазин-ателье деловой одежды в городе, где исключительно учителя, в принципе, и одеваются. Поэтому выбора у учащихся нет, придется брать.

Завуч перекинулась еще парой фраз с классной руководительницей и удалилась, оттягивая к низу свое облегающее платье с принтом из роз.

— Садись-ка ты пока на последнюю парту. На зрение не жалуешься? — обратилась Натусик к новенькому.

— Не жалуюсь, — первое, что сказал парень за все время, проходя к своему месту.

А потом еще пол-урока Наталья Степановна потратила на нашу небольшую пересадку. Меня, конечно, никто не тронул. Я сидела на первой парте прям посредине, чтобы взгляд Натусика всегда падал на меня. Это началось еще в средней школе, когда она заметила, что я списываю, но ей никогда не удавалось поймать меня на горячем. Еще бы, видимые только мне шпаргалки.

На первой парте ничего не изменилось, я продолжала водить глазами, будто читая что-то. Пришлось соврать, что глаза начинают косить, когда я слишком напрягаюсь.

Появление новенького никак не отразилось на мне, я даже успела о нем забыть, пока в очереди в столовой мне на мозг не начала капать Маринка.

— Он такой красивый, скажи?

— Кто?

— Филипп.

— Это кто? — я взяла с общей ленты тарелку гарнира и поставила себе на поднос.

— Наш новый одноклассник.

— А. Не знаю, я не рассмотрела.

— Как же так? Он же прям перед нами стоял, пока Ромашка его представляла.

Не знаю, как еще объяснить Марине, что все, о чем я думала, это как бы не уснуть перед лицом классухи.

Мы сели на свободные места, принялась ковырять картофельное пюре и отодвинула от него котлету, Марина была неподвижна. Проследив за ее взглядом, я наконец заметила новенького. Он сидел за большим столом у стены в окружении смешанной компании парней из десятых-одиннадцатых классов. Они громко гоготали, получая замечания от учителей. Филипп не выглядел новеньким, даже не выделялся, парни его слушали и смеялись над шутками. Ничего себе, может, они уже были знакомы, например, вместе по району шатаются. Слишком уж быстро он вписался.

А улыбка у него красивая, широкая, с ровными зубами, у стоматолога явно бывает. Филипп сидел около окна, слабый зимний солнечный свет освещал только его, как бы намекая, что он вообще-то лишний.

Сама не заметила, как начала разглядывать новенького. Копна светло-каштановых кудрявых волос, цвет прям, как фломастер в детском наборе для рисования, и такие же глаза. Лицо было худое, хотя и с заметными милыми щечками. Фигуру я оценить не могла, ниже груди обеденный стол все закрывал, но он точно был не полный, хотя и палкой его назвать нельзя. Он похож на начинающего американского актера, этот антураж элитной школы ему явно подходил.

Но я бы назвала его ангелом, когда он улыбается.

— Лив, — Марина щелкнула пальцами у меня перед глазами.

Я дернулась, задев стакан с компотом.

— Что? — взяла салфетку и приложила к небольшой компотной лужице.

— Ты на новенького что ли засмотрелась? — Маринка смеялась.

— Чего? Я просто пыталась понять, кто из этой толпы новенький-то, — соврала я.

— Ну конечно.

Марина и девочки за столом хихикали надо мной. Я немного растерялась, ведь мне ни один парень в нашей школе еще не казался чем-то хотя бы около напоминающее прилагательное «симпатичный». Наверное, потому что я вижу одни и те же морд…лица вот уже десять лет, а тут свежая плоть, так сказать.

Весь день прошел как в тумане, моя рука прилипла к щеке, я старалась не заснуть, получив пару замечаний от учителей. Иногда, выходя из объятий Морфея, слышала, как одноклассники сзади перешептываются.

Они все говорили о новеньком.

Девочки уже начали о нем вздыхать. При всей своей скрытности моя натура была довольна романтична, и я не могу врать самой себе, что новенький действительно симпатичный, но не более того. Посмотреть можно, никто же не запрещает.

Размышляя о внешних данных нареченного одноклассника, повинуясь внутреннему влечению, я повернула голову на его место. Филипп переписывал с доски. В очередной раз подняв голову он встретился взглядом со мной и растянул рот в улыбке. Я спешно отвернулась, успев понять, что на левой щеке у него есть ямочка.

Последним уроком в понедельник у нас стоит физкультура или пытка в двадцать первом веке. Сорока пятиминутное издевательство над учениками после тяжелого дня, чтобы они свалились без задних ног, а до дома ползли на передних.

Учитель после общей разминки разделили нас на группы мальчиков и девочек, одни пошли играть в мяч, другие под предлогом «фитнес» попросили им не мешать. Увидев, что физрук отвлекся на игру парней, я приостановила свой медленный бег по половине зала и потянулась. Мышцы требовали отдыха, глаза болели, будто в них песка насыпали. На секунду я их прикрыла, спиной чувствуя опасность.

Я знала, что в меня летит баскетбольный мяч на полной скорости, вот-вот уже развернулась, чтобы слегка отойти в сторонку с его траектории, но мяч остановился в нескольких сантиметрах от моего лица. Его поймал Филипп.

— По тебе не попало? — спросил парень, возвращая мяч на другую сторону спортивного зала.

Он был такой высокий! Метр девяносто точно. Белая футболка открывала тощие, но жилистые руки с заметным переплетением вен, а еще мощные ладони.

— Не попало, — ответила немного потрясенно. Девчонкам вечно попадало с противоположной стороны, и еще ни один парень не прибегал извиняться, они лишь отмахиваются тем, что «не знают, куда мяч полетит».

— Тогда хорошо, — Филипп улыбнулся во все тридцать два и убежал. Он вообще когда-нибудь не улыбается?!

— Лив… — Маринка подошла ко мне, и мы вместе провожали спину Филиппа взглядами. — Он тебя спас от сотрясения.

В спасении я не нуждалась, прекрасно чувствовала, в какой момент необходимо отойти, но при близком рассмотрении новенького почему-то впала в ступор.

Снимая кроссовки в раздевалке, я уже предвкушала, как завалюсь на свою слишком мягкую постель и лягу спать до самого утра следующего дня, правда, эксперименты с мухами придется отложить на неопределенный срок.

— Надеюсь, мама не забыла, что обещала подвезти меня до студии, — Маринка убрала свою спортивную форму в пакет.

— Ой, подбросите меня до периферии? —