Хозяйка Королевской Кухни. Ножом и вилкой! - Мария Александровна Ерова

а он спит спокойненько и ухом не ведёт! Чёрт дёрнул меня подойти ближе и осмотреться. Точнее, осмотреть этого мужчину, что казался сейчас ангелом, спустившемся с небес, столь прекрасен и невинен был его вид! Ох, если бы не его происхождение… Нет, я честно пыталась рассмотреть комнату, чтобы понять, правильный ли выбор я сделала. Тяжёлые атласные шторы на окнах, позолоченные гардины, стены, выкрашенные в лиловый успокаивающий цвет и украшенные гобеленами с картинами битв и любовных похождений. Мебель, что наверняка была не лучшей в королевстве, и всё же достаточно достойной, чтобы принадлежать главному повару. Но глаза как-то сами собой тянулись к распахнутой на груди рубахе мэтра Конрада и считал кубики пресса – ещё одно приятное открытие, от которого хотелось закусывать губу и просто наслаждаться зрелищем за невозможностью потрогать. Боги, о чём я только думала?! Но взгляд то и дело возвращался к этому прекрасному телу, надолго задерживаясь на ключевых, кхм, моментах. Потоптавшись не удел, я всё же поняла, что пришло время ретироваться. И в тот же самый момент мэтр Конрад застонал. Его тело затрясло как при судорогах, однако он пребывал ещё в объятиях сна или, может быть, был без сознания?! Я была поваром, а не медиком, и потому слабо разбиралась в том, что происходило сейчас на моих глазах. Но в голове крутилась гаденькая мысль: а не убила ли я его, ринувшись в ванную на перегонки и одержав победу в этом поединке? Ведь он тогда упал, должно быть, неудачно и теперь медленно умирал, покинутый всеми и даже служанкой, что до этого строила ему глазки. Стон повторился, и я, самоотверженно решив помочь, пусть и атартцу – врагу из врагов, ринулась вперёд, забралась на кровать, пытаясь хотя бы привести мэтра Конрада в чувства, перекинула ногу через его тело, готовясь сделать искусственное дыхание… - Нет! Закричал он, не открывая глаз. – Нет! О, боги правые! - Что? Что случилось, мэтр Конрад? Где болит? Что болит? – я обхватила его щёки руками, пытаясь понять, бледнеет он или нет, дышит или уже перестаёт. - Устричный соус нельзя добавлять в солянку! – заорал он во всё горло, резко поднимаясь и открывая глаза. И, должно быть, несказанно удивляясь! Чтоб вы понимали, в каком положении я оказалась. Сама полуголая, сидя верхом на полуобнажённом мужчине, держа его щёки в своих ладонях и глядела в ясные, но в эту секунду почти безумные глаза. И – вишенка на фирменном торте Исхины: полотенце, что держалось исключительно за счёт моих пышных сдобных булочек, с этих же булочек от неожиданности свалилось!

Мама дорогая! Мы уставились с мэтром Конрадом друг на друга так, будто каждый из нас совершил сейчас в отношении другого тяжкое преступление, и я не знаю, кто из нас больше был напуган! Но медленно, очень медленно, его взгляд соскользнул на мои обширные прелести, а глаза расширились до таких размеров, что угрожали буквально выпасть из глазниц! Не многим мужчинам удавалось узреть такое зрелище!

Опомнившись и вспомнив про девичий стыд, я взвизгнула, подобрав добро руками, но оно не желало прятаться за тонкими девичьими локтями, а мэтр Конрад не желал отворачиваться, завороженно следя за каждым моим движением. Полотенце, где моё полотенце…

Прикрывшись кое как, теперь я осознала и другую проблему: неприкрытым остался тыл. И пусть он не был таким же обширным, но показывать во всей красе мужчине мне его не хотелось. Пришлось схватить покрывало с постели атартца и, завернувшись в него, я, наконец, слезла с несчастного конкурента и пулей бросилась восвояси, на ходу, едва не сбив с ног как оказалось всё это время стоявшую здесь ту самую горничную!

Стыд-то какой!

Видели бы вы и её глаза тоже! Кажется, мэтру Конраду я окончательно испортила ближайшую ночь…

Только оказавшись у себя, я смогла выдохнуть и, заперев дверь на все имеющиеся замки, громко рассмеялась – то ли от нервов, то ли от комичности ситуации! Представляю, что этот атартец обо мне сейчас подумал! «Ненормальная» – самое мягкое из предполагаемых определений меня сегодняшней. Но, может, это было и к лучшему? Пусть знает, с кем связался и поскорее собирает свои манатки и уматывает из королевского дворца на все четыре стороны.

А хозяйкой королевской кухни буду я!

Глава 6

Успокоившись в мягкой и чистой постельке, я заснула безмятежным сном младенца, но выспаться как следует не успела. Я не знаю сколько времени прошло, когда меня разбудил стук в дверь, и какое-то время я просто лежала, пытаясь понять, правда это или сон.

Но стук повторился. Так хотелось его проигнорировать, но совесть не позволила, и я, поднявшись, открыла дверь. На пороге стоял смущённый до нельзя мэтр Конрад и старательно отводил взгляд, куда только можно, только бы не встречаться им со мной.

На всякий случай запахнув халат на груди, что так и норовила вновь показаться мужчине, тем самым перетягивая его внимание на себя, я ждала объяснений его ночного визита, и вскоре их получила.

- Мэти, - мне показалось, или мэтр Конрад даже заикаться начал. – Я… я… я… пришёл просить у Вас прощения. За своё недавнее поведение. Выходку, так сказать.

Понять, что чём он говорил, не составило труда. Но я не спешила что-то отвечать, пребывая в состоянии некого шока. Так он не меня винил? Себя? Так это же здорово!

Поняв моё молчание, должно быть, по-своему, мэтр продолжил.

- Я честно не знаю, как это произошло. Скажите, я привёл Вас в спальню силой? И успел причинить хоть какой-то… урон? Клянусь, я готов всё возместить! Я буду стоять на коленях и умолять Вас простить меня, только… Не сообщайте королю!

Я закусила губу, на ходу соображая, какой козырь только что сам попался в мои руки. Прошмандовка в моей голове уверенно потирала лапки, решая, как лучше его использовать. А на глазах уже начинали поблёскивать слёзы несправедливой обиды.

- Умоляю, не плачьте! – я видела, как мэтр Конрад борется с желанием схватить меня за плечи и успокоить, но боится усугубить и без того не простую ситуацию. – Я не нарочно! Это не потому, что я из Атарты, а Вы из Исхины, и наши государства воюют. Это потому, что у меня заболевание такое с детства – лунная болезнь. Я хожу во сне, что-то делаю, совершаю иногда вот такие, не совсем красивые поступки. И никак, абсолютно никак не могу на это повлиять! Простите