Мой одинокий волк - Рина Вергина

Мы вернулись в наши покои. В комнате царил полумрак, рассеянный светом ярко горящего камина. Небольшой столик, притаившийся между двух кресел, сервирован легкими закусками — фрукты и сладости, а ко всему этому бутылка золотистого вина.

— Я заметил, ты почти не ужинала, — мягко произнес Брендон, усаживая меня в одно из кресел, — перекуси, если хочешь, можем выпить вина. Оно местное, с наших лучших виноградников. Этот сорт поставляется к столу короля, и мы обычно его пьем только по особым случаям.

Брендон налил в бокал вино и протянул мне. Я ухватилась за тонкую ножку и слегка принюхалась, поднеся бокал к носу. Вино издавало чудесный аромат, источаемый от нагретых на солнце фруктов, с легкой цветочной ноткой. Брендон налил вино в свой бокал, и мы одновременно отпили напиток.

— Очень вкусно, — оценила я вино и сделав несколько больших глотков для храбрости поставила практически пустой бокал на столик, — а теперь ты расскажешь, почему женился на мне?

— Да, нужно, что бы ты все знала. — Брендон отвернулся от меня, уставившись на огонь, жарко пылавший в камине. Продолжил, с хрипотцой в голосе, медленно, словно выдавливая из себя слова:

— Я и Коул близнецы, рожденные в один день, но при этом между нами лежит огромная пропасть. Неизвестно, почему боги подшутили над нами, вложив в чрево нашей матери душу оборотня и разделив ее на две половины. Коул родился человеком, мне же досталась шкура волка.

— Что, я не понимаю? Оборотни исчезли несколько десятилетий назад, их истребили. Если и бывают случаи рождения таких детей, то им не дают права на жизнь.

— Ошибаешься, если у тебя есть деньги и влияние, то можно купить и жизнь неугодного для общества ребенка.

— Такого не может быть. — Я закусила губу, отрицательно покачав головой, — не хочу ничего знать, я не верю, ты разыгрываешь меня…

Брендон молча поднялся с кресла и стал расстегивать рубашку.

— Что ты делаешь? — Я вжалась в кресло, почувствовав, как жалобно звучит мой голос, — только не подходи ко мне.

Брендон стащил с себя рубашку повернувшись ко мне так, чтобы огонь освещал его фигуру. Я замерла, разглядывая его тело, сплошь покрытое жесткими черными волосами, скрывавшими мощный торс с развитой мускулатурой. Руки бугрились железными мышцами, таящими в себе силу, способную, крушить и убивать.

— Зачем я тебе? — я отвела взгляд от его фигуры, стараясь не смотреть в его сторону, не пересекаться взглядом. Несомненно, рядом со мною зверь, жестокий и опасный. Мне не вырваться, не убежать.

— Оборотню нужна пара, женщина, рядом с которой он не забудет, что рожден человеком, не даст окончательно превратится в волка. Мне нужна ты.

— Почему именно я?

— Ты моя пара, моя истинная, как говорили в древности. Я почувствовал это по запаху твоих волос. Коул привез твой локон, носил с собой, завернутый в платок, наполненный твоим ароматом, я не мог не почувствовать.

— Поэтому Коул отказался от меня? Просто потому, что ты решил, что я твоя пара? — воскликнула я, утопая в заполонивших мое сердце чувствах злости и возмущения, — если бы я не дала ему тот злополучный локон, то сейчас бы выходила замуж за твоего брата!

— Это ничего не меняет, мы все равно бы встретились. Я не смог бы жить с мыслью, что моя пара принадлежит другому. Ты не понимаешь, что значит встретить свою истинную. Это сводит с ума. Для одного из нас это закончилось бы очень плохо.

— Ты смог бы причинить вред Коулу? — изумилась я, ткнув в Брендона пальцем, — ты чудовище, неудивительно, что вас веками истребляли.

Брендон замер, разглядывая меня. Жесткий взгляд, казалось, проникал в самую душу. Слышала, оборотни могут считывать чужие эмоции, поэтому постаралась взять себя в руки и успокоиться, но нахлынувшую неприязнь скрыть не получалось. Брендон подхватил с пола рубашку и начал одеваться.

— Я бы никогда не причинил боль Коулу. — Произнес он глухим, хриплым голосом.

— А мне? Ты сможешь причинить боль мне? — Я с вызовом посмотрела на Брендона, сцепив руки, стараясь подавить охватившую меня дрожь.

— Истинная бесценна, за нее отдают жизнь. — Брендон упрямо сжал губы, стоя передо, словно ожидая приговора.

— А если я не хочу быть твоей парой, не хочу быть женой оборотня! Сама мысль о том, чтобы лечь с тобой в постель вызывает у меня ужас!

— В древних писаниях говорится, что истинная отвечает на зов оборотня. После консумации брака у нее возникает чувство любви и принятие своего истиного.

— Крнсумации брака не будет! — Я вскочила с кресла, выплевывая слова звенящим от напряжения голосом, — я запрещаю тебе приближаться ко мне. Я лучше выпрыгну в окно, сделаю с собой что-нибудь, но не дам тебе прикоснуться к себе. Я ненавижу тебя, ты чудовище!

Я задохнулась, от нахлынувших на меня эмоций. Брендон смотрел на меня, холодно и отстраненно, все эмоции схлынули с его лица, превратив в неподвижную маску.

— Я не трону тебя, — сказал он тихо, — можешь спокойно спать в своей спальне.

Брендон ушел, я осталась в одиночестве.

4

Прежде чем лечь в постель я закрыла дверь спальни на щеколду, а после, подумав, с усилием пододвинула в притык к двери массивное кресло. Подошла к окну, выглянув в него и убедившись, что оно находится достаточно высоко, что бы ко мне могли проникнуть с наружной части дома, я, быстренько переодевшись, легла в постель. Долго не могла уснуть, прислушиваясь к посторонним шорохам. Где-то вдалеке протяжно завыла собака. Надеюсь, что собака, а не мой новоиспеченный супруг совершает вечерний променад вокруг усадьбы.

У нас, на севере, ненависть к оборотням заложена в крови, еще со времен вековой битвы. Тогда королевство раздирали войны в которых принимали участие измененные. На севере почти не рождаются оборотни. Измененные пришли с юга, нахлынули безжалостной волной. Моему народу с трудом удалось отстоять свою землю, а измененные были признаны вне закона. Они представляли угрозу для мирных жителей. Во время войны вкус крови разбудил в них древние инстинкты, превращая людей в бешеных животных, готовых без разбора крушить все на своем пути, не жалея ни женщин, ни детей. Для них врагом стал весь мир, несмотря на то, что война давно закончилась. С тех пор оборотни подвергались облаве и истреблению. Убивали новорожденных измененных. За сокрытие ребенка оборотня в