Улыбка Амура - Ирина Леонидовна Касаткина

− Так еще полугодовая контрольная впереди.

− А ты пересядь ко мне − может, чем поможешь или дашь содрать. Мне теперь так неохота трояк по алгебре иметь − твое влияние!

− Так ты же с Новиковым сидишь. Он сам ни за что от тебя не отсядет − жить без тебя не может! Знаешь, какой скандал закатит.

− Да ну его, надоел! Давай на последнюю парту сядем, она сейчас свободна. Парфенов заболел.

− Ага, заболел, как же! Просто не рискнул идти на министерскую. А завтра явится и погонит нас.

− Не погонит, я с ним договорюсь. Давай?

− Ладно, я все равно с Митькой поругалась. Но ты, если хочешь получше оценки, берись и за домашние задания. Я тебе сто раз предлагала: давай вместе уроки делать. Уже давно училась бы нормально.

− Да не доходило до меня как-то. Лень было. А сегодня… после этой контрольной, знаешь, даже страшно стало. Надо же куда-то после школы поступать, а у меня в голове ноль без палочки.

− Слава богу, дошло! Как Никита терпит твои пары да трояки, не представляю.

Никита был Наташкиным братом − старше ее на два года. Он оканчивал в этом году лицей при Политехническом институте, тот самый, куда собралась Настя. Причем оканчивал весьма успешно: шел на медаль. Никита был умным и собранным юношей, всегда знавшим, чего хочет от жизни. С раннего детства он осознанно ставил перед собой цель и сосредоточенно шел к ней, не размениваясь на мелочи. Сейчас перед ним стояла задача поступить в Политех на самый престижный факультет приборостроения и информатики. Но поскольку конкурс туда превышал все мыслимые пределы, Никита поставил перед собой ближнюю цель: получить медаль, чтобы сдавать только один экзамен, − и можно было не сомневаться, что он ее получит. Наташкины родители очень гордились своим, таким сознательным, сыном, из-за чего их еще больше огорчала Наташкина безалаберность.

Никита пытался воспитывать несознательную младшую сестренку, но это у него получалось плохо. Как только дело доходило до подзатыльника, поскольку остальные воспитательные меры были исчерпаны, а за уроки сестра так и не садилась, Наташка пускала в ход свое главное оружие: умение подлизаться. Им она владела в совершенстве и могла обезоружить любое лицо мужского пола. Наташка строила глазки, вешалась брату на шею и принималась нежно мурлыкать: «Никитусик-лапусик, любименький мой братик! Ну, не надо, не сердись!». И у Никиты просто рука не поднималась на это небесное создание с ясными глазками и золотистыми завитками на висках. Чистый ангел − если не заглядывать в ее тетрадки.

− У Никиты нет оружия против моих чар, − гордо ответила Наташка. − Не будь он моим братцем, я б его соблазнила − только так. Но поскольку родственников не соблазняют, поручаю это тебе.

− Мне теперь не до этого, − вздохнула Настя.

− Это почему?

− Понимаешь, Натка, я приняла решение: поступаю после девятого в лицей при Политехе.

− Вот это номер! − Наташка от возмущения даже побледнела. − А как же я? Что я без тебя буду делать? И потом, стоило столько лет зубрить английский, чтобы разом все бросить?

− С английским мама будет помогать. А насчет тебя − будешь заниматься, сама справишься. А не будешь, так и я не помогу. В общем, я поняла: мое призвание точные науки, без них я отупею. Иду в лицей, решено.

− Не-е-ет! − закричала подруга. − Я не согласна! Я не хочу без тебя оставаться в этом дурацком классе! Так, хоть на тебя глядя, я что-то учила, а тогда вообще перестану. Настюха, не уходи. Подруга ты мне или нет?

− Нет, Наташа, не уговаривай. И родители мои так же считают. В нашей школе хорошо учиться малышне, а в старших классах стоит оставаться только гуманитариям.

− Тогда и я с тобой.

− Но ты же там не потянешь. Там, знаешь, сколько одной только математики! Ты же ее не любишь.

− А мне по барабану что английский, что математика. Я хочу с тобой, и все! Настя, не бросай меня! И Никита там учился − будет помогать. Кстати, все его тетрадки за десятый класс целы, − он же знаешь, какой аккуратист. А как он рад будет, что ты туда же идешь! Может, и я, глядя на тебя, за ум возьмусь.

− Ну, смотри, потом не ной! С завтрашнего дня садимся за математику и физику. И диктант − через день. Кстати, надо Никиту расспросить, как он вступительные сдавал.

− Конечно, спросим. Скажу тебе по секрету: по-моему, он к тебе неравнодушен.

− С чего ты взяла? Никита − ко мне? Бред! Мы же с ним сто лет знаем друг друга. Он вообще во мне ничего не видит, кроме того, что я твоя подруга. Я для него среднего рода.

− Видит-видит! Еще как видит! Последнее время, когда о тебе разговор заходит, так он сразу такой тихий делается. Глазки опустит и примолкнет, − а это верный признак, что дело нечисто, уж мне ли не знать своего братца.

− Натка, не сочиняй! Ладно, ступай к себе, а то я уже спать хочу. И хорошо подумай насчет лицея, чтобы потом не идти на попятную. Спокойной ночи!

Глава 2. Встреча у подъезда

Как Настя и предполагала, прогульщик Парфенов, обнаружив, что его любимая задняя парта занята Снегиревой и Белоконевой, начал было качать права. Но подлиза Наташка таким умильным голоском попросила его: − Костенька, ну будь человеком, дай нам с подругой здесь посидеть, у нас личные проблемы. Ты же мужчина, должен понимать. − И так ласково погладила по крутому плечу, что Парфенов тут же растаял. Неизвестно, что он себе вообразил, но, только пробасив: «Ладно, сидите, чего уж там», − забрал свою сумку и перебрался к Сереже Новикову, чем поверг того в глубокое изумление, быстро перешедшее в бурное негодование. Но поскольку, кроме негодования, хилый Новиков противопоставить накачанному Парфенову ничего не мог, то так же быстро увял и только весь урок крутил головой, обиженно поглядывая на Наташку.

− Снегирева, а чего это ты на «камчатку» перебралась? − поинтересовалась математичка Светлана Михайловна. − Решила с алгеброй завязать? На тех широтах ты многого не достигнешь.

«Ей овладело беспокойство, охота к перемене мест!», − злобно продекламировал очкарик Митька, оставшийся в одиночестве. Нет, такой подлости от человека, которого постоянно подкармливал,