Танец масок - Мария Николаевна Сакрытина

И всё.

Глава 2. Майский праздник

Домой Фрида возвращалась не одна. «Не гоже такой крале одной до дому пехать», — говорила Кейт, деревенская ведьма из местечка Хэмтонкорт, неподалёку от которого Фрида купила коттедж четыре года назад.

Под «кралей» Кейт имела в виду себя. И неважно, что ей в этом году уже стукнуло шестьдесят. «Да ведь не то ж главное, — считала Кейт. — А главное — что тут!» И тыкала себя в грудь, где-то в районе диафрагмы. Именно там Кейт была ещё вполне ничего, а вот сердце у старухи пошаливало. Но это нисколько не мешало ведьме быть первой стервой на деревне. Многочисленная родня, как и соседи, дружно Кейт ненавидели и так же дружно боялись. Ведьму это совершенно не смущало.

«А шо ты улыбаешься?» — говор у Кейт был деревенский, да ещё и с такой мешаниной акцентов (в юности ведьма на одном месте долго не засиживалась), что впору было по её речи отслеживать всю географию империи. Иной раз, устав от болтовни «подруги», Фрида так и делала.

«Нет, а шо ты улыбаешься? Пусть хоть один! Один! Мужик скажет, что я не хороша». На этих словах Кейт ловила за локоть первого попавшегося мужчину (по крайней мере, два раза ей попадался упырь, но старуху это тоже не смущало) и строго интересовалась, красива она аль нет. Прямо как злая королева у зеркала в известной сказке. Ответы особым разнообразием тоже не отличались. Фейри раскланивался и рассыпался в комплиментах. «Ай, шельмец!» — грозила ему пальцем Кейт. Человек терял дар речи, впрочем, ненадолго, потом находился и принимался на все лады расхваливать рассерженную ведьму. «То-то же», — снисходительно роняла тогда Кейт. Упырь же просто мычал, но о-о-о-очень восторженно. Кейт в ответ угощала его лопатой по темечку и поворачивалась к Фриде: «Видала? Сладка ягодка я, и все это знают. Красива, не то шо ты — отрастила себе. Потому шо всё у девицы должно быть в меру. Вот у меня — в меру». Фрида на это только смеялась: и в молодости у плоской, как доска, Кейт поклонников было пруд пруди. «Ни один не убежал!» — хвалилась старуха. «Не успел», — думала Фрида, но не возражала.

Кейт постоянно всё не устраивало. И фейри-привратник завесу между мирами долго открывает, и погода не ахти, и сумерки уже, «ах, зачем мы так поздно вышли?». И «ой, душно что-то», «ай, нога, понеси меня, деточка»… Фрида улыбалась и молча шла рядом, пытаясь вспомнить, что по программе необходимо срочно дать ученикам. Слушать болтливую ведьму было совершенно необязательно: она прекрасно разговаривала сама с собой. Даже пожелай Фрида, она вряд ли смогла бы вставить хоть слово.

Но на этот раз глазастая Кейт углядела на балу кое-что интересное и пристала с вопросами:

— И как он? Кто он, какая семья? Ты узнала?

Фрида, мыслями вся в легендах эпохи Седины, удивлённо посмотрела на спутницу.

— Кто?

— Ой, да не ломайся! Рогатый твой, с которым ты отплясывала перед этим стервецом. — Так Кейт величала Лесного короля, чьей фавориткой она в молодости успела побывать. — Ну, и как он? Поди, всю ночь потом проплясали? А? А-а-а?

Фрида со вздохом отступила подальше, но старуха, не достав локтем, ткнула её в бок метлой. (Метла на шабаш — это святое)

— То-то я чую, запах твой изменился… — Ведьма напоказ потянула носом, и Фрида тоже нервно принюхалась. Глупости, ничем странным не пахло: весенняя ночь, где-то неподалёку цветёт дикая яблоня, и всё. А старая болтунья просто нашла новую тему — лишь бы языком почесать.

— Ой, чую, изменился, о-о-ой! — простонала Кейт и тут же с любопытством собаки, увидевшей жирный кусок мяса у хозяина в руках, подскочила к Фриде. — Ты предохранялась?

«Тебе-то какое дело?» — тоскливо подумала Фрида, вспомнив, что, кажется, зелье от беременности на этот раз не пила. Столько лет к ней никто не подходил, и Фрида стала беспечной. Забывчивой. Но кто же знал? А, впрочем, всё равно это пустое. Один раз… Тем более, от него так тянуло железом…

Всё равно в будущем нужно быть внимательнее.

— Вот и я чую, что не предохранялась, — не унималась ведьма, с энтузиазмом лекаря давя на больную тему. — И запах твой изменился…

— Да что вы! — не выдержала Фрида. — И как же я пахну?

Кейт снова потянула носом и подытожила:

— Странно. И не надо на меня так смотреть, деточка, я-то знаю, когда нормальное это «странно», а когда нет. Я столько родов приняла!.. Ты, если шо, меня зови, а не этих гордецов из столицы. Поняла? Я-то лучше их разбираюсь. А то эка невидаль — мужик у бабы роды принимает. А? Да шо они в нас понимают, эти мужики?

Фрида только молча вздохнула. С одного раза не беременеют, все это знают, и Кейт сама что-то такое говорила. Впрочем, чего только Кейт не говорила…

Фрида старалась не думать, что от такого «один раз не беременеют» родилась и она.

— Ты смотри, — продолжала Кейт, — от него железом несло — поди, или изгнанный, или подменыш, у людей всё мается. А раз мается, то где? Своей мамке нужен не был, думаешь, люди его приветили? Ха! Я, знаешь, на подменышей насмотрелась. И, ты думаешь, где? В домах этих срамных, где девки голые, а жрецы им всё позволяют. — Жрецов Кейт особенно не любила. Всех, независимо от бога, которому они служили. — И вот в домах этих они за деньги себя продают, как вещи какие. Фейри. Фу, срам!

«В борделях, то есть», — перевела Фрида. Насколько она знала, фейри там днём с огнём было не сыскать, но за свою бурную жизнь Кейт, видимо, на одного всё-таки наткнулась. Запомнила и теперь промывает молодому поколению голову, рассказывая байки.

— Вот, туда подменышей и сдают! — Кейт снова погрозила пальцем. — И шо? Среди этих вот, продающихся, отца-то своему дитю искать будешь? — И тут же: — Ты если соберёшься ребёночка травить, то до большого срока не тяни, слышишь? А то демоном-хвостом обзаведёшься, я-то знаю, сама видела…

— Ваш дом, — невежливо перебила Фрида, когда старуха, войдя в раж, не заметила собственную калитку и чуть не уткнулась в неё крючковатым носом.

Дом, как обычно, поприветствовал хозяйку весьма изобретательно. Большая (для одной сухонькой Кейт) хижина, скрипя, приподнялась, натужно повернулась и осела. Земля меленько задрожала в ответ. В чёрных провалах окон, не затянутых даже тряпицами, зажегся свет, а в очаге посреди хижины в висящем котле что-то тут же забурлило. В