Любовь - Ким Ынджон

– Не бойся. Почему ты одна? Где оппа?

Такая наглость девочки-подростка ошеломила Гынён. Она не собиралась отвечать на каждый вопрос школьницы, однако та могла подумать, будто антифанатка что-то скрывает.

Пока Гынён в растерянности обдумывала ответ, гостья выжидающе смотрела на нее.

– Я здесь живу, – неуверенно произнесла Гынён.

– На самом деле я несколько дней пряталась снаружи. Думала, что Худжун-оппа придет сюда не во время съемок. Но он так и не пришел, поэтому я решила подняться. Оказалось, здесь живешь ты.

Что все это значит? Неужели она сталкер? Гынён поняла: за этой школьницей нужен глаз да глаз.

– Теперь всем расскажешь? – осторожно спросила Гынён, но девушка покачала головой.

– Я самый настоящий фанат оппы. Только плохие люди распространяют слухи о нем. Но я не такая, буду держать в секрете его тайны и подробности личной жизни. Думаю, ты тоже пострадаешь, если кто-то узнает, что ты тут живешь. Я никому не скажу.

Гынён почувствовала облегчение, ведь девушка оказалась даже более преданной поклонницей, чем она предполагала.

– Но если вдруг ты обидишь его, я тебя уничтожу.

– Что? Но как?..

В это же мгновение Гынён увидела недобрый блеск в глазах девушки. Она понимала – это вовсе не детская шутка. Душа ее ушла в пятки.

– Как ты узнала, где проходят съемки? Это конфиденциальная информация, – настороженно спросила Гынён.

– Башня Намсан[2]. – Фанатка указала пальцем на окно. – Я обратила внимание на пейзаж за окном, который видела в шоу, и на ландшафт в сценах, когда вы выезжали с парковки. Затем я поднялась на Намсан и со смотровой площадки стала искать похожее здание. В кадр как-то попал рекламный экран, поэтому было совсем нетрудно.

Девушка махнула рукой в сторону большого и заметного рекламного экрана.

Гынён была поражена, ведь школьница в проворстве и настойчивости превосходила любого репортера. Если люди очень желают добиться цели, то порой становятся слишком изощренными.

– Так, значит, Худжун-оппа не придет? – спросила девушка.

– Съемки окончены. Во всяком случае, на этой неделе. Можешь не ждать, – объяснила Гынён, разглядывая ногти на ногах. Ей не терпелось остаться наконец одной.

– Ничего, я подожду здесь. – Фанатка открыла сумку и уселась на диван.

– Что?! – ошеломленно спросила Гынён. – Съемки продолжатся на следующей неделе. Если хочешь увидеть Худжуна, то поджидай его у агентства.

Гынён хотелось поскорее убраться из квартиры, разговаривать с поклонницей певца было неловко.

– Из-за той ситуации я больше не могу там появляться. Нельзя портить имидж оппы! Мне слишком стыдно!

Не меняя выражения лица, школьница говорила так, словно читала буддийские мантры. Гынён, пока слушала фанатку, привыкла к ее голосу, однако голова все еще раскалывалась, и казалось, вот-вот ее сознание отключится.

– Тебя ведь дома, наверное, потеряли?

– Мой отец – начальник станции в Тэгу[3]. Он несильно обо мне беспокоится. Каждый раз, когда я пропадаю, папа шутки ради регистрирует меня через бюро находок.

Гынён подумала, что ее отец – невероятно бесчувственный человек, если не забивает голову мыслями о сбежавшей дочери.

– Похоже, он тебе очень доверяет.

Гынён хотела утешить девушку, но та внимательно посмотрела на нее.

– Считаешь, такие, как я, могут одни гулять ночью без опаски?.. – Школьница многозначительно посмотрела на Гынён, а затем продолжила: – Конечно, бояться стоит всем остальным!

Ее интерес больше напоминал сталкерство. Гынён покрылась мурашками от неприятного чувства, она спешно осмотрела комнату, желая убедиться, что поблизости нет ничего острого и опасного.

– Не переживайте так, я понимаю, что вам досталось уже сполна. Если приведете оппу, я буду паинькой, – произнесла гостья с показной вежливостью.

Ох, если Худжун стал бы статуей, которую можно показывать в любое время, то Гынён непременно это сделала бы. Из-за абсурдности требований девушки-подростка антифанатку не покидало чувство тревоги.

– После съемок он отправился домой. Разве ты не в курсе? Если постоянно находилась перед агентством, неужели не проследила за ним и до настоящего дома? – резко сказала Гынён, но тут же смягчила тон, ведь девица запросто могла повторить сцену с их первой встречи.

– Если бы я знала, то не пришла бы сюда и не встретила вас. – Фанатка посмотрела на Гынён словно на жалкое существо.

Гынён даже не удивилась, ведь так оно и было.

– Я ухожу. Ты правда хочешь остаться тут одна? – тихо спросила Гынён.

– Я думала, вы тут живете.

– Не то чтобы…

– Скорее позвоните Худжуну. Я уйду только после того, как увижу его лицо. Вы не прогоните меня даже с помощью полиции, ведь тогда вам тоже придется отвечать.

Гынён понимала, что бессильна. Она не могла заставить фанатку уйти, но и позвонить Худжуну тоже.

– Мне нужно в уборную, погоди немного.

Девушка осталась лежать на диване в гостиной и осматривать все вокруг. Гынён зашла в ванную комнату, заперла дверь и набрала номер Джихяна.

– Прости, я знаю, что уже поздно. – Гынён говорила тихо, насколько было возможно.

– Гынён, ты хорошо добралась? – обеспокоенно спросил Джихян.

Как только Гынён услышала его мягкий добрый голос, то почувствовала слабость и заплакала, словно ее держали в заложниках.

– В дом проникла фанатка Худжуна. Она отказывается уходить, пока не увидится с ним. Что же мне делать? – Крепко держа телефон обеими руками, девушка шепотом рассказывала Джихяну о случившемся.

– Но как она узнала адрес? Ты ведь никому не говорила?

– Она сама все выяснила. Только вы знаете, что я живу здесь. Я уже собрала вещи и планировала уйти.

Гынён сначала не собиралась этого говорить, но ей хотелось дать понять, насколько она вымотана всем происходящим. Джихян начал колебаться, услышав ее слова.

– Как я могу помочь? На самом деле я не знаю, где сейчас Джун. Съемки за границей отменили.

– Что?

Как только девушка услышала слова Джихяна, у нее перехватило дыхание. Казалось, это конец.

Глава 2. Потеряшки

Когда Джихян вошел в квартиру, фанатка воскликнула:

– Рамен!

– Рамен? – Гынён удивленно посмотрела на подростка. – Может, я смогу приготовить тебе что-то повкуснее?

– Ты и правда будешь готовить? – удивился Джихян.

– Вы и правда будете готовить? У вас есть рамен? Тогда я, пожалуй, присяду.

У Гынён не оставалось выбора. В конце концов она сварила рамен и поставила на стол.

Новость об исчезновении Худжуна поразила Гынён. Она и Джихян молча смотрели на фанатку, которая сидела на полу в гостиной