Драфт - Ава Хоуп

Вопрос резонный. Пожимаю плечами.

– Мне уйти?

Она кивает, и я просто молча удаляюсь от нее в сторону своей машины. Вот только не надо делать из меня мудилу. Я не собираюсь навязывать ей свою помощь, если она ей не нужна.

– Постой, – вдруг доносится ее голос.

Я оборачиваюсь на звук.

– Ты не мог бы открыть мне дверь? Моя сумка осталась внутри.

Засовываю руку в задний карман, чтобы достать карту, и понимаю, что, скорее всего, она выпала, когда я наклонялся, чтобы поднять девушку с пола.

– Моя карта, по ходу, тоже осталась внутри.

Она запрокидывает голову к темному небу и издает отчаянный стон.

– Твою мать, – выдыхает она. – Можешь дать мне свой телефон?

– Зачем?

– Я позвоню в охрану.

– Знаешь номер? – Я вскидываю бровь.

С ее губ снова срывается стон.

– Нет. Боже, и зачем ты только полез меня спасать?

– О, извини. Нужно было оставить тебя там? Может, он бы еще пару раз втащил тебе в живот или разбил бы нос. Ты мазохистка?

– Да пошел ты, – выплевывает она, вызывая у меня усмешку.

– Я ведь практически пошел, но ты сама попросила меня остановиться.

Девушка прислоняется спиной к стене бара и, скинув босоножки, спускается на землю. Запрокинув голову назад, она шумно выдыхает. И я в очередной раз решаю побыть джентльменом.

Идиот.

– Давай я отвезу тебя в больницу, – предлагаю я, когда она снова потирает больную ногу.

– Мне нужно в бар.

– И что, собираешься здесь сидеть, пока кто-нибудь тебя не заметит?

– Звучит как план.

Шумно выдыхаю.

– Кто этот парень?

– Ты задаешь слишком много вопросов, которые тебя не касаются.

– А ты воспринимаешь мои вопросы в штыки, хотя могла бы просто взять и ответить.

Она набирает полные легкие воздуха, а затем на выдохе отвечает:

– Он мой жених.

Вскидываю брови и поджимаю губы, чтобы постараться никак не комментировать странный выбор мужчины.

– Хорошо, твой жених сейчас в отключке. Он неплохо стукнулся виском, поэтому не думаю, что в ближайшие два часа этот придурок придет в себя.

– Он не придурок.

– Для тебя – возможно. Для любого здравомыслящего человека – придурок.

– Господи. Разговаривать с тобой было моим самым идиотским решением.

– Самое идиотское решение – сидеть на холодном асфальте в надежде, что тебя здесь кто-то обнаружит. Учитывая время на часах, тебя может здесь найти разве что парочка наркоманов.

– И что ты предлагаешь?

– Я могу отвезти тебя в частную клинику, чтобы осмотрели ногу. А затем привезу обратно и подожду с тобой в машине, когда здесь кто-то появится.

Брюнетка наклоняет голову, хмуря брови.

– И зачем тебе это?

– Потому что я нормальный человек, у которого есть сострадание к девушке, которой больно ступать на ногу.

Она закатывает глаза.

– Тебе не жарко?

– Нет. А должно быть?

– Да. Ты невероятно душный.

Теперь глаза закатываю я.

– Я пошел. Хорошо провести ночь здесь, объясняя всем, что ты не проститутка.

Делаю шаг к машине, но снова оборачиваюсь на ее стон. Она пытается встать, но опереться на ногу не выходит. Удрученно вскидываю голову, а затем быстрым шагом пересекаю расстояние между нами. Наклоняюсь, чтобы подхватить ее под коленями и поднять в воздух. Хрупкие руки брюнетки тут же обхватывают мою шею, и я начинаю двигаться в сторону Халкмобиля.

– Твоя рука на моей заднице! – шипит она.

– А где, блин, ей быть? Твое платье короче, чем мои боксеры.

– Вот только давай ты не будешь мне их демонстрировать.

– У меня нет такого фетиша, не беспокойся.

– Рада слышать.

Едва сдерживаюсь, чтобы снова не закатить глаза. Воинственность этой девушки просто сводит меня с ума.

Мои шаги нарушают абсолютную тишину вокруг, пока мы идем к пустынной парковке у бара. В полированном капоте отражается свет уличного фонаря, освещающего сейчас и лицо девушки. На ее губах – красная помада, а ее тушь слегка размазана в уголках глаз, но больше всего меня поражает то, что глаза брюнетки не сияют. Они словно мертвые.

Когда мы подходим к «хаммеру», я прошу девушку открыть дверь, чтобы мне не приходилось ставить ее босую на асфальт. Она распахивает ее, и я аккуратно сажаю на сиденье. Затем обхожу машину и занимаю свое место в предвкушении веселой ночки.

ГЛАВА 4

ONLAP – ROCK AIN’T DEAD

Хлоя

Психопат какой-то. Кем он себя возомнил? Суперменом? Когда Фрэнк придет в себя, я огребу. Здесь не нужно быть великим экстрасенсом, чтобы понимать это.

Но оставаться у бара одной было действительно глупо. Хотя ехать куда-то с незнакомым амбалом – ненамного умнее, если уж на то пошло.

М-да, Хлоя Маккалистер, во что ты влипла?

Хотя если вдруг этот двухметровый парень решит продать меня на органы или держать где-нибудь в качестве девушки для утех, то это будет для меня, может, даже немного приятнее, чем быть невестой Фрэнка.

– В твоей машине пахнет так, словно здесь кого-то убили, – морщусь я, когда парень устраивается рядом.

– У убийства есть запах?

Закатываю глаза.

– Нам долго ехать?

– Минут пятнадцать.

– Я не выдержу пятнадцать минут в этой вони, – стону.

– Хочешь пойти пешком?

Стискиваю зубы.

Черт, я такая неблагодарная. Человек просто предложил мне помощь, а я, впрочем, как и всегда, показала свои колючки. Это защитная реакция, которая включается, едва я оказываюсь рядом с противоположным полом. Так я прячу страх.

– У меня с собой нет документов! – восклицаю я, резко повернувшись к здоровяку.

Взгляд парня сосредоточен на дороге, и моя реплика не заставляет его обратить на меня внимание. Даже не взглянув в мою сторону, он просто произносит:

– Они тебе не понадобятся. Клиника частная.

Вскидываю бровь.

– Что это за клиника такая, где не требуется медицинская страховка?

– Я же уже сказал. Частная, – раздраженно выдыхает он.

– Ты что, торгуешь людьми? – срывается с моих губ.

Да, молодец, Хлоя. Обычно ведь парни, торгующие людьми, отвечают на подобные вопросы честно.

– И почему я вдруг должен ими торговать?

– А почему не должен? Это наверняка приносит хороший доход.

– Я законопослушный гражданин.

– Одно другому не мешает.

– Я играю в хоккей.

– А что, хоккеисты не могу торговать людьми?

Вижу, как с его губ срывается усталый вздох.

– Я не торгую людьми.

– А если бы торговал, то признался бы?

– Вряд ли.

– Видишь. Значит, ты все еще можешь быть хоккеистом, который торгует людьми.

– В теории, могу. На практике же – нет. Я тебя успокоил?

– Не особо.

Он издает смешок, пока я внимательно разглядываю его.

Кудрявые взъерошенные волосы каштанового цвета. Острые скулы и идеально ровный нос, будто его никогда не ломали. Четкая линия челюсти, которая делает его лицо мужественным. А еще у него длинные ресницы, обрамляющие светлые, как ледышка, глаза.

На нем белая футболка, которая облегает широкие плечи и просто гигантские бицепсы. Его руки украшают черные рисунки, а на пальце левой руки я замечаю обручальное кольцо.

Так он еще и женат. Интересно. Теперь я доверяю ему еще меньше.

– Ты не похож на хоккеиста.

– Почему же?

– У тебя красивые белые зубы и ровный нос.

– У меня много денег. Я в состоянии сделать себе зубы и выровнять нос.

– Ага. Попался! – восклицаю я и тыкаю в него пальцем. – Ты признался, что богат.

– Да. Это плохо?

– Ты торгуешь людьми. Иначе откуда у тебя столько денег?

– Ты пила в баре или ты всегда такая… эксцентричная?

Хмурюсь.

– Фу, какой же ты душнила. Я сделала пару глоточков вина.

Он смеется.

– Ой, ладно, пару бокалов! – тут же добавляю я. – Бутылку! Ладно, бутылку! Что, теперь я не подойду для того, чтобы меня разобрали на органы?

– Я не знаю критерии отбора на органы, но можешь взять мой телефон и погуглить.