Веледар - Александра Вайцеховская

— Отнюдь. Пусть катится. Для меня важен только дар.

— А вот об этом давай поподробнее. Что там, в Веледаре, чего нельзя больше нигде сыскать?

— Ты сама ведаешь, там курган, гробница. В ней покоится тело великого воина. Он равных себе не знал. Я хочу его силу.

— Прикажешь в трупах копаться? — поморщилась я.

— Я тебе имя назову. А могилу ты легко найдешь, на ней камень, который единственный способен эту силу удержать.

— А как же., — начала было я.

— Это? — Агвид снова извлек из складок плаща лабрадорит и задумчиво повертел в руках. — Крупный камень, редкий. За дорого мне достался. Я тебе его просто так дарю, держи, — и он швырнул минерал мне. — Этот камень способен большой дар удержать. Не знаю, встретишь ли ты когда-нибудь такой… Но вот сила, которой я жажду… Только черный морион. Он и лежит на могиле воина.

— Почему ты выбрал мне в спутники именно этого наемника? — внезапно даже для самой себя спросила я.

— Рекомендовали, — ярл усмехнулся в бороду и пошел, наконец, к любимому трону. — Говорят, хорош, черт! Когда брали, с десяток наших воинов положил, один! Сетями скрутили, а он и тогда еще троих на тот свет отправил. Видишь, для тебя все самое лучшее, ведьма.

— Это в твоих же интересах, Агвид. Ты ведь знаешь про девять дней…

— Знаю.

— Так вот, я прихожу к усопшему и тревожу его душу, пока она еще в мир иной не отошла. И он бродит за мной, но потом упокоевается молитвами родственников. А знаешь, что бывает, если забрать дар у давно умершего?

— Не знаю.

— И я не знаю, Агвид. Потому что никто в здравом уме этого не сделает. Никто не захочет тревожить дух, который годы пробыл в царстве мертвых. А в нашем случае сколько времени прошло?

— Двадцать три года минуло.

— Я заберу дар. Но вот получишь ли ты его… Вопрос интересный.

— Получу, — ярл припечатал меня взглядом. — Пусть не из твоих рук, это неважно.

— Если я умру, дух привяжется к дару. Тогда и поймешь, что это у тебя руки коротки.

— А что за дар у тебя на груди, Селена? Ты никогда мне не рассказывала.

Конечно же, он имел ввиду каплю лабрадорита в центре ожерелья. Конечно же, пошел он к черту.

— И не расскажу, Агвид. Многие знания — многие печали.

Ярл долго смотрел на меня, и в глазах его двигался серый лед, под который тебя затянет речное течение так быстро, что имя матери вспомнить не успеешь.

— Вадим! — наконец рявкнул Агвид, и стражник тут же явился на зов хозяина. — Приведи раба сюда.

— Имя, — напомнила я ярлу, пока стражник бросился исполнять приказ.

— Я на лабрадорите приказал выбить. Не забудешь, не потеряешь.

— Только камень испортил, — вздохнула я, крутя минерал в руках в поисках надписи.

— Раб прибыл, мой ярл, — отчитался где-то за моей спиной Вадим, а я торопливо спрятала камень в сумку. В другой раз прочту. Одно Агвид дал понять совершенно точно: никто не должен знать, куда я еду и зачем.

— Прекрасно, — ярл позволил себе развалиться на троне и устало потер лоб. — Заключайте свои договоры и в путь.

Раб выглядел куда лучше, чем день назад, в камере. Чист, даже причесан, одет в легкие кожаные доспехи. Оружия ему пока не давали, хотя, если верить рассказам Агвида, это ничего не гарантировало.

— Сядь, — велела я ему, кивнув на лавку и роясь в сумке в поисках необходимого.

— Спасибо, я постою. За один стол с ведьмой…

— Как угодно, раб. Позволь себе маленькие капризы, пока договор еще не заключен.

Он поджал губы, но ничего не сказал. Я же, наконец, достала из сумки искомое и выложила на стол: кинжал и засушенный цветок вереска.

— Процедура тебе знакома? — спросила, не поднимая головы.

— Знакома.

— Тогда так, — кивнула я. — Ты не задаешь вопросов о цели и конечной точке нашего пути. Ты всячески оберегаешь меня от всех возможных опасностей и не перечишь мне. Все мои приказы исполняются тобой беспрекословно. В обмен на это ты получишь свободу сразу, как только мы вернемся в город.

— И мне дадут уйти из города, — вставил он. — Сама же говорила, что мертвым свобода ни к чему.

— Само собой. Я рада, что ты меня слушал. Скажи свое имя.

— Нет.

— Это нужно для договора.

— Нет. Не юли, ведьма. Я же сказал, что знаком с процедурой. Достаточно моей крови.

— Ее доверить не боишься, а имя скрываешь, раб? — хмыкнула я, надрезая кинжалом свою ладонь и капая кровью на цветок вереска.

— Ты все правильно поняла, ведьма, — подмигнул он мне.

— Как же мне звать тебя?

— Как хочешь. Только не рабом, а то не сработаемся.

— Твоя очередь… наемник, — я протянула ему кинжал.

Он подошел ближе и принял оружие, слегка коснувшись кончиками пальцев моей ладони, и я невольно вздрогнула. Нормальные люди боятся ко мне прикасаться, если у них есть выбор…

Его кровь капнула на цветок вереска, и тот немедленно занялся пламенем под моим взглядом, закрепляя наш договор.

— Вот и прекрасно, — оживился ярл, вновь поднимаясь с трона. — Уже восход. Ваши кони ждут у городских ворот. Вадим, загляните по пути в оружейную, пусть наемник возьмет себе оружие по душе.

Огненный диск солнца действительно показался над горизонтом. В отдалении, с окраины города заголосили петухи, а воздух был еще влажный с ночи и росой оседал на траву.

Вадим шел впереди, провожая нас. Спину держал прямо, будто аршин проглотил, а значит, решался на что-то. Вскоре я и узнала, на что именно.

Мы подошли к воротам, где тот самый мальчишка, который вчера провожал меня к ярлу, держал под уздцы двух коней: моего да еще одного, вороного, с хитрыми глазами. Вадим тогда мотнул головой, отзывая меня в сторону. Наемник, заметив это, скривил губы, но промолчал.

— Селена., — начал стражник, когда мы отошли за частокол. — Я не знаю, куда ты едешь, но догадываюсь., — он замялся, теребя рукоять меча.

— Гадай на здоровье, Вадим, только про себя.

— Ты уверена, что этот человек не причинит тебе зла?

— Кто бы тебя слышал, знатно бы посмеялся. Причинить зло ведьме?

— Ты брось зубоскалить, — одернул меня стражник. — Я серьезно с тобой поговорить хочу.

— Ну, говори, выслушаю.

— Я могу с тобой поехать. Мне ты можешь доверять и без договора.

— Ты часом белены не объелся? У тебя жена дома и дочка маленькая.

— Так не было бы ни жены, ни дочки, если бы не ты. Долг платежом красен.

— Успеешь еще расплатиться, Вадим. Не дури. Ничего мне