Большая проблема Царя, или Баба Яга не против - Элли Дрим

— Даша, значит. Красивое имя.

Да, красивое, что греха таить? И опять же, простое, настоящее. Не Снежана, млять… Дарья, Дарьюшка, Дашенька, Дашута…

Захотелось шептать её имя, врубаясь в её тело по самые яйца, с задержкой, с чувством, глубоко, выбивая из её тела смазку и стоны, чтобы текла под ним, чтобы это её теплое, горячее по мошонке струилось. Грудь её полную в рот брать, соски перекатывать по рту, языком с ними играя, за задницу круглую хватать, прижимая, насаживать сочно, целовать, ласкать, играть с её телом, крутить, вертеть…

— Скорее давай, переодевайся, ходок, а то давление подскочит от напряга, банька ждёт.

— А я-то как жду!

— Да я уж вижу, — бабёнка усмехалась, а у него живот скручивало до боли.

Блядь, неужели он сейчас будет трахаться?

— Может, ну её, баньку, дрова? Давай сразу, Даш? Хочу тебя, яйца сводит.

— Э, нет, дорогой, мы так не договаривались, ты же приехал сюда проблему решать? Помощь тебе от ведьмы нужна?

— Да, вроде, решилась проблема-то? Стоит, и не падает. Готов к труду и обороне.

— Быстрый какой, а? Смотри. Всё еще может назад отыграться, да упадёт так, что домкратом не поднимешь, ты же этого не хочешь?

Царёв покрылся испариной мгновенно, только подумав о том, что у него опять будет вялый. Головой замотал как болванчик.

— Тебя ведьма прокляла, так? Ведьма и спасёт. Только путь будет не быстрый.

Дарья и сама не совсем понимала, на хрена ей эти танцы с бубнами, когда она тоже хочет одного — залезть на член этого мужика и попробовать, что ж там такое, от чего все бабы кипятком писали?

Но залезть и трахнуться было просто. А что потом? Потом мужик уедет, уверенный в своей мужской силушке и поминай как звали, больше она его не увидит. А увидеть хотелось.

Она уже мысленно расписала ему сеансы до осени, чтобы катался постоянно, банька лечебная, и секс, соответственно, тоже лечебный. Да, да, важная и необходимая процедура. Так пару месяцев бы «полечились», а дальше… Дальше она еще не заглядывала. Просто хотелось урвать кусочек от этого мужичка.

Причём, Даша готова была к тому, что рассказы о его мужицкой силе окажутся фикцией, тогда лечение пойдёт совсем по другому плану. Даст она ему направление в диспансер на анализы, и поминай как звали.

Но что-то подсказывало, что этот сценарий нерабочий.

Может то, что член у Иванушки был довольно внушительный — это ведьма разглядела простым бабским взглядом.

Да и дрова колоть он умел. И делал это красиво.

Глава 7

Дарья залюбовалась.

Низ живота сводило. Сама уже сто раз пожалела о том, что предпочла это занятие на свежем воздухе и баню быстрым постельным радостям.

— Хватит, хозяюшка, или еще?

— Хватит, милок, хватит. Собери десяток, возьмем с собой в баньку, она уже протопилась, но лишними не будут.

— Мне бы ополоснуться.

— Я тебя там и ополосну.

— Неужели? — голос у него стал низким, хриплым.

Дашка поплыла окончательно, подошла вплотную, и неожиданно даже сама для себя просунула руку за пояс штанов.

Ого! Вот это…

Вот это причина страстей и измен! Да уж! Таким не должна одна женщина пользоваться, такое нужно всем показывать, делиться таким надо! Однозначно.

Дарья не удержалась, сглотнула слюну. Её лоно и всё внутри сжалось в предвкушении. Неужели вот эта штуковина в ней будет?

Ох, мама дорогая!

Ведьма обхватила гладкий член, крепкий, каменный, с явно проступающими венами.

Какая там у него была проблема? Он реально с этим приехал или решил её на понт взять? Дарья посмотрела на клиента выгнув изящную бровку.

— Значит, говоришь, не стоит?

Иванушка почти не дышал, он тоже, что называется, поплыл. Еле сдерживался, хотелось толкнуться пару раз в нежную, но сильную ладошку и расслабиться. Но кончить вот так быстро? А вдруг со стояком это разовая акция? Что если потом опять всё поникнет как лютики под жарким солнцем Крыма?

— Не стоит?

— Не стоял. — крякнул Иван, чуть подавшись вперед. Ближе к желанному телу офигенной милфы.

— Совсем?

— Ну, как сказать? — видно было, что мужик смутился, но Дашка продолжала ему надрачивать, смотрела при этом как венеролог на приёме.

— Так и говори. Дрочить мог?

Ваня зарычал, ну как о таком говорить такой женщине? Бабе! Ведьме, млять…

— Давай, Ванюш, у меня — как у проктолога, всё по-чесноку рассказывай.

Легко сказать! Но Иван собрался с силами.

— В душе мог, сам себе в кровати, мог, — захрипел, когда она чуть сильнее стиснула, сука, как же хорошо!

— И?

Твою ж мать! Признаваться так с музыкой.

— А стоило мне с девицей уединиться — капец, приплыли.

У него ажно кончики ушей загорелись. Б-р-р-р. Даже у уролога-андролога он такого не испытывал, когда пришёл в первый раз. Ну, это и понятно. Там всё-таки доктор, хоть и миловидная женщина была. А тут.

Живая мечта нормального мужика. Знойная, грудастая, с тонкой талией, с небольшим животиком, с крутыми бедрами и пахнущая бабой, которая готова. Пиздец!

— Когда началось это? Давно? — суровый голос ведьмы вернул Ивана на землю грешную с грешных небес.

— Да, не так что бы… с месяц назад.

— Ого, целый месяц воздержания? Или дрочил как не в себя?

Царёв почувствовал, что еще сильнее краснеет, как пионер, ей богу, но рука ведьмы на его члене доставляла такое удовольствие, что спроси она его сейчас о номере банковского счета, ячейки, попроси вывести всё бабло с расчётного и из оффшоров — сделал бы не задумываясь.

А Дарья знала, что ему сейчас так по кайфу, что она из него может легко всю душу вынуть. Это ей нравилось, но злоупотреблять она не собиралась. Ей нужен был мужик доверяющий, и сильный. С тряпками она делать иметь не хотела. Плавали — знаем.

— Так что?

— Было дело, поначалу часто, потом…

— Мозоли на руках мешали?

Троллит? Вот же сука! Жаркая сучка. Иван почувствовал, как рот слюной наполняется. Трахнет он её сейчас жёстко, ой, трахнет!

— Пресно всё это. Никакого удовольствия.

— Любишь удовольствие, Иванушка.

— А кто ж его не любит, Дарьюшка?

Сказал — и толкнулся еще раз.

А потом двинулся на неё, прижал к стене сарая, и…

У меня сердце сжимается, Ян так нежен с ребенком! Всегда таким был. Очень любил детей.

А о своей дочери не знает. Хотя мог бы и узнать. Ему ничего не мешало меня найти, просто побеспокоиться о том, не беременна ли я.

Он ведь знал, что