Клетка - Наталья Евгеньевна Шагаева

К сожалению, не ей решать, свободен я или нет. Разворачиваюсь, иду к Довлатову в отдельно стоящее здание возле входа.

Кабинет начальника охраны на втором этаже. Довлатов разговаривает по телефону. Взмахивает рукой в сторону кожаного кресла, призывая меня подождать. Остаюсь на месте. Не могу спокойно сидеть, постоянно посматривая на телефон. Аня не пишет. Дёргаю ворот надоевшей рубашки. Меня душит этот строгий официальный стиль.

— Ну как первый рабочий день? — с иронией интересуется Довлатов, откладывая телефон. — Не провоцировала она тебя? — ухмыляется. Видимо, только я один не наслышан о характере Нелли.

— Все нормально. Терпимо. Нелли Константиновна сказала, что больше никуда не собирается. Мне срочно нужно отлучиться на ночь. Небольшое ЧП. Вернусь завтра рано утром.

— Блять, Ден. Я же предупреждал тебя, что работа специфичная. Нелли сейчас никуда не собирается, а через час ее планы спонтанно поменяются. Литвин не любит, когда его жена без присмотра, — качает головой Довлатов. — Не могу тебя отпустить. Только не в первый день. Литвин вернется с минуты на минуту, будет говорить с тобой. Если бы его не было в городе... Что за ЧП? Давай помогу, без твоего участия?

— Без моего не получится. Анюта ногу повредила, сейчас в травме.

— Ден, все понимаю, невеста, все дела, даже сочувствую. Но нет. Отзвонись, все выясни. Могу послать ребят, заберут из больницы, отвезут куда надо, помогут. Мы сразу обговаривали, что работа сложная и свободного времени будет мало. Тебя все устраивало.

— Устраивало, — сжимаю челюсть. — Ладно, не надо к Анюте никого посылать. Сам решу.

— Вот и договорились. Решай, но в периметре. За ужином в кухню иди. Анастасия Михайловна накормит.

Киваю. Выхожу на улицу. Прикуриваю сигарету. Какой, на хрен, ужин? Желудок сводит от порции никотина. Набираю невесту.

— Ань, ты как? Что с ногой?

— Трещина, — грустно сообщает она.

Да бля!

— Малыш, как так вышло? — стараюсь говорить мягче.

— Ну я на радостях понеслась домой, есть вкусняшки. Оступилась на лестнице. Так больно, — всхлипывает. — Ходить не могу. Сижу тут в приемной. Ты меня заберешь?

Настоящий поступок будет – наплевать на всех и сорваться к Анне. Похрен на бабки, отношения дороже. Но я подведу серьезных людей, включая Довлатова, который на меня рассчитывает. А это может закрыть мне дорогу в будущее. Хорошие связи терять нельзя.

— Малыш, я очень хочу. Но не могу. Давай я Димку пришлю, он тебя заберет?

Предлагаю братишку. И это так стремно. Ломаю недокуренную сигарету.

— Нет, Димку не надо. Я папе позвоню. И останусь пока у родителей, я временно инвалид.

— Ань... Я обязательно приеду в понедельник. А позже по видеосвязи поговорим. Ты же понимаешь, зачем я здесь?

— Понимаю... — выдыхает она. — Ты у меня молодец. Хоть я и не просила.

— Я хочу, чтобы у тебя было всё самое лучшее. Чтобы твоя Кристинка подавилась от зависти, — усмехаюсь, пытаясь шутить.

— О да, ради этого стоит потерпеть, — тоже смеётся.

— Малыш, люблю тебя. Напиши, как доберешься домой.

Это был последний раз, когда я сказал, что люблю ее, дальше всё понесется на полной скорости в противоположную сторону…

Надо было срываться, наплевав на всё и всех, и лететь к невесте. Жить с ней спокойную, размеренную жизнь. Но сейчас я еще не знаю об этом и полагаю, что всё делаю правильно.

Глава 4

Нелли

Очередное утро. Настолько похожее на тысячи предыдущих, что не хочется подниматься с кровати. Моя жизнь до безобразия однообразна и пуста. Многие женщины могут рассмеяться мне в лицо и сказать, что я зажравшаяся мразь. Я имею всё и даже больше. Выросла с золотой ложкой с пелёнок. Живу не просто в достатке, а в переизбытке, от которого тошнит. Может быть, не спорю. Я в последнее время отказываюсь понимать этот мир и окружающих. Даже в себе не могу разобраться.

Кто я?

Примерная жена, достойная дочь?

И для чего открываю каждое утро глаза?

Какой смысл в моей жизни, какое предназначение?

Тратить миллионы супруга?

Строить из себя светскую львицу из высшего общества?

Если бы они только знали, насколько гнилое и отвратительное это общество. Деньги не дают возможности и свободы. Деньги – это клетка, золотая, инкрустированная бриллиантами, и выхода из нее нет. Деньги стирают у людей границы дозволенного и морали. Да я и не ищу этот выход, не вижу смысла.

Ибо выхода нет.

В последнее время ни в чем не вижу смысла. Я определенно больна. Не отрицаю. Мой доктор говорит, что это депрессия, психоз, диссоциативное расстройство. Возможно, так и есть, я не хочу разбираться даже в этом.

Причины?

Конечно, есть причины, но кого это волнует? Главное, чтобы моя обертка выглядела привлекательно и не портила репутацию мужа, семьи, а что там внутри – это уже второстепенно. Этого никто не хочет знать, даже я. Каждый день шлифую эту обертку до совершенства. А что остается, если внутри ничего нет? Только надевать красивые, дорогие фальшивые маски.

Олег не любит красный цвет, считая его вульгарным. С ехидным удовольствием надеваю сегодня красный брючный костюм. Блузки не надеваю, отчего декольте становится глубже, открывая вид на ложбинку между грудей. Собираю волосы вверх, открывая шею, укладываю в пучок цепочку из белого золота с черным кулоном в виде палочки, крашу губы в тон костюма ярко-красным, удовлетворенно улыбаясь себе в зеркало. Черные туфли на каблуке добавляют мне роста и длины моим ногам.

Это определённо бунт. В этом доме все делают то, что хочет Олег. Я прекратила это делать. Нет, глобально вывернуть всё наше грязное белье мне никто не позволит, поэтому я стараюсь портить жизнь и нервы Олега в мелочах. Чтобы ему наш брак не казался медом. Мне приносит удовольствие его перекошенное лицо и то, как он мысленно душит меня раз за разом. Я кайфую от этого.

Выхожу из спальни, спускаюсь вниз. Олег не ночевал сегодня дома. Мне, в принципе, плевать. Нет, я даже рада его отсутствию. И Олега это тоже задевает.

Задевает мое безразличие.

А ведь когда-то в прошлой жизни я истерила по этому поводу и устраивала скандалы. А потом всё отключилось по щелчку пальцев. Олег заметил перемены. Раньше он хотел, чтобы я не устраивала ему сцен, сейчас же его бесит мое