Неверный. Месть подам горячей - Виктория Королёва

Но по странному стечению обстоятельств холодный голубоглазый блондин, мой враг в бизнесе – единственный, кто не желал мне смерти и выглядел искренне расстроенным на похоронах.

- Рыбка моя, ты решила, что будешь делать? – спросила Марфа, вставая из-за стола, чтобы вскипятить чайник. Вдруг она замерла, прислушиваясь к чему-то. Из леса донесся приглушенный рев моторов.

Меня продолжали искать и после похорон, не спасатели, а наемники. Иван хотел убедиться, что я умерла, а не прячусь где-нибудь. К нам несколько раз приезжал лесник, суровый мужик, заросший седой курчавой бородой до самых глаз, рассказывал, что в лесу неспокойно. Поисковые отряды рыскают по тайге и дело времени, когда выйдут на избушку Марфы. На меня он смотрел с неприкрытой жалостью и сразу пообещал не выдать, казалось, что их с Марфой связывает какой-то секрет.

- Рыбка моя, лезь в погреб, - велела Марфа, быстро откинула половик, скрывавший люк в полу, открыла и помогла мне спуститься по деревянной скрипучей лестнице.

Она захлопнула люк и снова накрыла его половиком. Свет вниз просачивался сквозь доски пола, и мне потребовалось несколько мгновений сориентироваться в темноте и найти закуток между полками с заготовками на зиму, чтобы спрятаться.

Сердце бешено стучало, от страха заледенели пальцы, а плечо, как назло, напомнило о себе тупой болью.

Урчание моторов раздалось во дворе, сквозь стук крови в ушах, я услышала резкие мужские голоса, топот на крыльце, и спокойный голос Марфы:

- Добрый день, служивые, с чем пожаловали?

- Добрый, уважаемая, мы ищем эту женщину…

Сердце пропустило удар, я узнала голос.

Коломенский! Мой начальник охраны! Не поверил в мою смерть, ищет меня!

Первым порывом было позвать его, броситься вверх по лестнице, кинуться на шею. До покушения я бы именно так и сделала, теперь стала мудрее. Доверчивость из меня вытекла вместе с кровью.

- Ее вроде похоронили на прошлой неделе, - ответила Марфа.

Коломенский жестко усмехнулся.

- Похоронили… но муж все успокоиться не может, надеется, что эксперты ошиблись с анализом, и продолжает искать, обещал награду пятьдесят миллионов за любые сведения.

- Большая сумма, - задумчиво произнесла Марфа, - да, вы не стойте под дождем, служивые, проходите, я вас чаем напою.

Я зажала рот ладонью, чтобы не закричать. В голове моментально вспыхнула картина, как Коломенский пускает мне пулю в голову. Он точно не промахнется!

Предатели! Продажные предатели! И Коломенский и Марфа!

Глава 5

Глава 5

Я жадно ловила каждый звук, раздававшийся наверху.

- Чаю? – усмехнулся Коломенский, - а угости, уважаемая, мы с ребятами с самого утра по тайге рыщем.

По крыльцу протопали еще тяжелые ботинки.

- Здрасьте, - раздался молодой звонкий голос.

- Доброго дня, - за ним густой мужской.

Трое, считая Коломенского. Не убежать, не вырваться, если что.

- Уважаемая, ты здесь одна живешь? – спросил Коломенский.

- Почему одна? С Матвеичем, он вашим с поисками помогал, - ответила Марфа.

Судя по звукам, она ставила кипятиться чайник.

Не выдала! Захотела бы, меня уже крутили и волокли на двор. От облегчения задохнулась и задышала неровно и часто. Затаилась, прислушиваясь. Не понимала, почему Марфа позвала наемников в дом. Они же могут меня найти!

- Эх, жалко девку, молодая была, - Марфа собирала на стол, я слышала, как открывались дверки шкафов, как звякали ложки в чашках.

- Уважаемая, ты не против, если мы здесь осмотримся? – спросил Коломенский, - уж, больно диковинная у тебя избушка.

- Осматривайся, служивый, коль интересно, - отозвалась Марфа невозмутимо.

Шаги раздались из комнатушки, где я жила. До меня там спала Марфа, теперь она стелила себе на диване в комнате, смежной с кухней.

- Тесновато, - вынес вердикт Коломенский, вернулся в кухню и уселся за стол.

Разговор перетек на погоду, варенье, чай со зверобоем, которым Марфа угощала гостей. Но стоило ей заговорить о моих поисках, как Коломенский заводил речь про большую любовь Ивана и веру в чудо, то и дело возвращался к награде.

Наемники просидели у Марфы не меньше часа, я успела окоченеть в своем закутке, почти не чувствовала ног, а рана разболелась сильнее, но внимательно ловила каждое слово.

Напившись чаю, Коломенский и его люди засобирались прочь.

- Служивый, ты мне оставь номерок на всякий случай, вдруг Матвеич чего в лесу найдет, - окликнула Марфа Коломенского, когда тот уже спускался с крыльца.

Он продиктовал номер мобильного.

Я все еще сидела, не шевелясь, хотя все тело затекло и невыносимо хотелось встать.

Со двора раздался рев моторов. Марфа спустилась за мной, только когда его перестало быть слышно.

- Ну, как ты тут, рыбка моя? – спросила она, помогая мне подняться.

- Зачем ты их впустила? А если бы они меня нашли? – спросила, морщась от боли, в затекших, непослушных ногах.

- Рыбка моя, у них под одеждой стволы серьезные спрятаны, если бы я их не пустила, они бы сами вошли, и тогда нам обеим не жить, - ответила Марфа рассудительно.

Все! Не могу больше делать вид, что мне совершенно неинтересно, откуда таежная отшельница знает, как под одеждой рассмотреть оружие.

- Как ты догадалась? Кто ты?

Марфа осторожно подвела меня к лестнице из погреба.

- Я твой аббат Фариа, Эдмон Дантес, - ответила она без тени веселости, - острова сокровищ у меня, правда, нет, но чем смогу – помогу, если решишь нагнуть тех, кто тебя хочет закопать в этом лесу.

Я нервно усмехнулась. Никогда не любила Дюма, слишком выросла, когда прочитала роман про мушкетеров, но чем-то моя ситуация действительно напоминала «Графа Монте-Кристо».

- Надеюсь, мне не придется ждать твоей смерти и зашивать себя в мешок? – попробовала пошутить, но получилось несмешно, а горько, больно, страшно.

- Нет, рыбка моя, этого будет мало, - ответила Марфа, не оценив мой юмор.

Мы кое-как выбрались из погреба. Плечо разболелось, накатила усталость, хотелось напиться горячего чаю, завернуться в одеяло и проспать до весны, но у Марфы были другие планы. Она подвела меня к столу, усадила на стул и принялась убирать грязные чашки и посуду. Поставила чайник, заварила свежий чай. Только когда по кухне расплескался пряный аромат дикой мяты, сказала:

- В конце девяностых — начале двухтысячных меня знали, как Черную вдову, я соблазняла и разводила на бабки богатых утырков. Нажила небольшое состояние, врагов, целый букет статей Уголовного кодекса и попала