Стань моей истинной - Юлианна Клермон

— Да, я могу забрать тебя завтра, откуда и во сколько хочешь, — произнёс он.

— Хорошо, — несмело кивнула я. — Знаешь целительскую лавку справа от городских часов? Я буду ждать тебя там в семь вечера. Даже если завтра мамина смена, то в восемь часов она уж точно будет дома.

Я развернулась и неспешно направилась в сторону общежития. Волк шёл рядом.

— Что ты хочешь спросить у мамы? Это касается сегодняшнего происше́ствия? — спустя минуту спросил Рихар.

— Не знаю, — покачала головой. — Меня смущает фраза, брошенная одним из нападавших. В какой-то момент он воскликнул, что пустит мне волшебную кровушку. «У нас с тобой волшебная кровушка», — так говорил мой папа, когда был жив.

Рихар вскинул на меня удивлённый взгляд, а я неопределённо пожала плечами.

— Не могу понять — это совпадение, или же они знали?..

— Знали что?.. — видя, как я замялась, ненавязчиво подтолкнул к ответу мужчина.

— Я… — слова никак не собирались во фразы.

Я несколько раз глубоко вдохнула и выдохнула, коротко зажмурилась и решила рассказать моему спасителю если не всю правду, то хоть часть неё.

— Я — немаг, — тихо произнесла и добавила: — Нераскрывшийся.

Волк удивлённо уставился на меня.

— Разве так бывает?

— Нет, — покачала головой. — Не бывает. Но вот со мной произошло.

Я коротко рассказала о том, что отец был немагом и пропал десять лет назад. Мать ничего не объяснила, а через два года привела в дом нового мужчину. Рассказала, как в шестнадцать лет не раскрылся мой дар, после чего меня долго обследовали, ничего не нашли и списали со счетов. Тему отношений с матерью и отчимом я обозначила обтекаемо: отчим в тюрьме, с мамой связь не поддерживаем.

Оборот молча выслушал, а потом мягко спросил:

— Не скучаешь по ней?

— Может, в начале, да, — я пожала плечами. — Скучала. И обида была. И тяжело было. Не только из-за матери. Я могла стать нормальным немагом, получать хорошие выплаты. Не сбылось, не срослось. Ну, ничего, выкрутилась, выжила. Сейчас заканчиваю медицинский колледж, живу в общежитии, работаю в целительской лавке. Обеспечиваю себя сама. Так что давно привыкла, что я одна, и меня больше не волнуют родственные связи. Но я бы очень хотела найти отца. Точнее, узнать, что же всё-таки случилось десять лет назад, почему он бесследно пропал?

Надеюсь, волк не заметил, как на последней фразе у меня мелко задрожали руки.

— Ты очень сильная, Марика, — сказал Рихар.

В его голосе было очень много тепла, а в словах чувствовались поддержка и восхищение.

— Я так не думаю, — снова пожала плечами. — Обыкновенный человек с не менее обыкновенными потребностями: жить, учиться, работать…

— Любить. Ты забыла добавить «любить», — подсказал Оборот.

— Нет, — мотнула головой. — Не забыла. Любовь не для меня.

— Почему?

— Я так решила. Давно. Любовь мне не нужна.

— Ты не права, — возразил Рихар. — Мы не выбираем, хотим любить или нет. Просто однажды встречаем человека. Или не человека…

Волк коротко взглянул на меня и продолжил:

— …И бывает достаточно одного взгляда или слова, чтобы окружающий тебя мир начал рушиться. А на его месте стал появляться новый, заполненный любовью, безграничной нежностью и желанием быть рядом, помогать, беречь, защищать, брать тепло и дарить взамен своё.

Я внимательно посмотрела на Оборота. Интонация его голоса показалась странной. Он будто говорил не общепринятые фразы, а делился чем-то личным, глубоко сокровенным, понятным и близким ему.

— Хочешь сказать, что любовь существует? Настоящая, без лицемерия и предательства, чтобы один раз — и на всю жизнь? — усмехнулась я.

У меня был пример одной такой «любви». Мама ни разу не вспомнила о папе с того дня, как он пропал. А уж была ли любовь между мамой и отчимом? Сомневаюсь.

— Конечно, существует, Марика. Я вижу её почти каждый день в своих родителях, в семье старшего брата. Вижу, как любят они, и как любят их. Это нельзя передать словами, можно только прочувствовать на себе, увидеть в своём сердце.

— А ты?.. Кого-нибудь любишь?.. — затаив дыхание, спросила я.

Неожиданно мне стало обидно, что волк ответит положительно.

Но он не ответил. Остановившись и повернувшись ко мне, он кивнул куда-то вбок.

— Мы пришли. Вон твоё общежитие.

С удивлением я повернула голову, куда указал Рихар. Родная общага приветствовала меня яркими глазницами окон. Несмотря на позднее время, жизнь внутри кипела — время экзаменов у студентов самое активное и нервное.

— Зачем ты мне помогаешь? — вдруг спросила я.

Этот вопрос мучал меня всю дорогу.

Волк усмехнулся, лукаво посмотрел в глаза и вернул мою же фразу:

— Я так решил.

А потом быстрым движением притянул меня к себе и легко коснулся губами виска.

— Поздно уже. Иди.

Он развернул меня и легонько толкнул в сторону общежития.

Я шла через дорогу и не могла понять, что за странное чувство растекается под грудью. Что-то бархатное и нежное щекотало изнутри, будто там расправляла крылья невидимая бабочка.

— Марика!

Я обернулась.

— Спокойной ночи!

Волк стоял на краю тротуара, засунув руки в карманы лёгких брюк, а на его губах гуляла какая-то шальная мальчишеская улыбка.

И мне показалось, что всё случившееся сегодня в переулке было сном. А вот этот Оборот — его улыбка, жёлтые светящиеся глаза и растрёпанные ночным июньским ветерком волосы — это и было реальным и настоящим.

— Спокойной ночи, …Анадар! — воскликнула я, повернулась и побежала к дверям общаги.

Где-то под грудью невесомо трепетала расправленными крыльями невидимая бабочка.

Глава 4

Анадар Рихар

Едва я пересёк разрыв Материи, как в кармане завибрировал телефон. Я принял звонок.

— Да, отец.

— Анадар, ты уже на Той Стороне?

— Да.

— Есть на сегодня планы?

— На данный момент нет.

— Отлично. Сын, нужно срочно проверить торговый центр на пересечении Краснинской и Ламерье. Со мной связался прораб. Говорит, затруднения с поставкой материала. Подрядчик мутит воду. Съезди, поговори с людьми. Посмотри на месте, насколько серьёзны проблемы в связи с задержкой. Потом отзвонишься.

— Хорошо, отец, сейчас же съезжу.

— Давай, сын. От мамы привет.

— Спасибо, ей тоже.

Я сбросил звонок, сунул телефон в карман, вышел из здания «ПорталОмега» и поймал такси.

— Пересечение Краснинской и Ламерье, — бросил водителю, откинулся спинку сиденья и закрыл глаза.

Последнее время держать зверя в подчинении становилось всё труднее. Примерно раз в неделю приходилось приезжать в дом к родителям и сутки держать волка в подвале. Каменный мешок без окон и кованая решётка вместо двери злили волка, но выпускать его в «свободный мир» стало чревато.

Три