Ее единственное желание - Гэлен Фоули

Ад и проклятие! Во что втянула его эта безумная девчонка! Он приехал сюда, чтобы помешать чертовой войне, а не для того, чтобы начать новую.

Впрочем, маркиз Гриффит славился тем, что никогда не выходит из себя.

Проявление эмоций присуще лишь крестьянам!

Черпая полной чашей в бездонном озере своего терпения, Йен стиснул зубы.

Поверить невозможно: она подвигла его нарушить траурные ритуалы индийцев!

Оставалось лишь молиться, чтобы среди этих людей не оказалось тех, с кем ему придется вести переговоры! Что только ей в голову взбрело!

Он определенно должен потолковать с ее отцом об этой истории. Вряд ли лорд Артур знает о той проделке, которую выкинула его прелестная дочь! Но это не может служить извинением! Девчонку едва не поджарили заживо, и все из-за ее глупости!

Его потряс тот факт, что отец и братья совершенно не следят за девушкой! Разве им не известно, что за племянницей Распутницы Хоксклифф требуется более строгий надзор, чем за обычной девицей? Эта ветвь фамилии Найт играет с бедой, если дает своей Джорджиане такую свободу!

Конечно, по справедливости, не стоит ее винить. Тем более что он сам был свидетелем ее отваги. И признавал, что речь действительно шла о жизни и смерти.

Она только что спасла человека. Он впервые видел, как женщина рискует собой ради другой. И, честно говоря, его прежний цинизм в отношении Джорджианы значительно ослаб.

Кроме того, он только гость и не имеет права читать ее отцу нотации, пусть даже очень этого хотелось. Да и близость столь лакомого кусочка направила его мысли в совершенно иное русло.

Его руки сжимали тонкую талию.

Постепенно все ощущения вылились в одно: жгучее, доводящее до полубезумия желание.

Йен пытался игнорировать его.

Вожделение к девственной дочери хозяина — верх дурного тона.

Но тут она кашлянула: короткий хриплый звук, — и его защитные инстинкты вновь воспрянули.

— Дым разъедает ваши легкие.

— Нет… все в порядке… честное слово.

Она попыталась заглушить очередной приступ кашля, и он выругал себя за неуместное вожделение.

— Дорогая, вы не умеете лгать. Говорите, что стряслось! — сухо приказал он.

— Приступ… астмы. Это у меня с детства. Обычно она меня не беспокоит. Но этот дым…

— Вам нужен доктор?

— Нет. Спасибо.

Она оглянулась, послала ему благодарный взгляд и нерешительно добавила:

— Я знаю, что делать, когда вернусь домой. Сразу станет легче.

— Прекрасно. Значит, следует как можно скорее оказаться на месте, — пробормотал он, не пытаясь ее уговорить, и, осторожно, но властно взяв из ее рук поводья, позволил Джорджи указывать путь. Теперь его главная цель — благополучно доставить ее домой.

С момента появления лорда Гриффита главными реакциями Джорджи были облегчение и благодарность. И тайное удовольствие от близости его великолепного тела…

Но когда он вынудил ее отдать поводья, торжество по поводу спасения Лакшми сменилось чувством неловкости. Хотя в такой момент она не стала возражать, этот мягкий, но решительный захват власти вернул ее к действительности и напомнил о ее прежнем и истинном отношении к этому человеку, возникшем до того, как лорд Гриффит появился на сцене и так отважно увез ее от костра и разъяренных индийцев. И отношение это можно с полным правом назвать здоровым скептицизмом.

О да, она знала, что весь свет считал маркиза Гриффита чем-то вроде воплощенной добродетели, человеком справедливым и безупречно благородным. С тех пор как Джорджи получила его письмо к отцу с извещением о немедленном приезде, она старалась побольше узнать о нем в обществе, собирая каждую крупицу информации и даже не гнушаясь сплетнями.

Оказалось, что маркиз — один из лучших дипломатов и признанный специалист по переговорам в министерстве иностранных дел, мало того, лучший друг министра, лорда Каслрея. По слухам, лорду Гриффиту удавалось предотвращать войны, заключать перемирия, договариваться об освобождении пленных и усмирять кровожадных правителей, и все это посредством неизменного хладнокровия и стального самообладания. В каком бы месте планеты ни назревал взрывной конфликт, именно лорда Гриффита посылали туда, чтобы разрешить ситуацию.

Как женщина, исповедовавшая многовековую джайнистскую философию ненасилия и социального равенства, широко принятую в Индии, Джорджи не могла не уважать человека, считавшего, что его главнейшая жизненная миссия — воспрепятствовать человеческим существам уничтожать друг друга.

И все же в глубине сознания шевелились определенные сомнения.

По словам окружающих, он просто святой. А святых не бывает. Учения восточных мистиков говорили о том, что на каждую вспышку света в человеческой душе приходится равное количество тьмы. Кроме того, она стала настоящим циником после многочисленных встреч с дипломатами, политиками и чиновниками, присланными из Лондона якобы для того, чтобы помочь править Индией, а на деле одержимых лишь одной жаждой — жаждой золота. Не успев сойти на сушу, они принимались набивать свои карманы богатствами Востока, безжалостно при этом эксплуатируя индийцев. Только очень немногим англичанам был небезразличен народ Индии. И среди этих немногих была Джорджи.