Месть преданной жены, или Спокойствие! Я - мама! - Кристина Юрьевна Юраш

Приоткрыв дверь в комнату, я бесшумно скользнула в нее.

Роуз лежал в постели, лицо бледное, словно от лихорадки. Неподвижный, податливый, словно тряпичная кукла.

Мой сын, так и не открыл глаза, когда я присела к нему на кровать. На ковре остались следы, валялись обрывки бумаги… Пустой флакончик тоже потерялся в ворсе ковра.

Цветы, которые стояли в комнате - завяли и превратились в сушеный сморщенный гербарий. Рядом с вазой лежали опавшие лепестки и листья.

Я смотрела на лицо сына. И это было самое страшное.

Мой мальчик не мог объяснить, что происходит, что он чувствует, что у него болит. Его лицо не выражало ни одной эмоции. Дыхание слабое, а лицо бледное. Он не реагирует на окружающее, будто его душа отсутствует…

Я сидела рядом и гладила его светлые волосы. Рука начинала дрожать, а вместе с ней подрагивать сердце.

“Мы справимся, мой маленький дракон,” - шептала я, чувствуя, как щиплет от слез уголки глаз. - “Справимся. Мама обещает!”.

Я подняла безвольную руку, прижалась к ней губами, как вдруг увидела нечто странное…

Что это?!

Глава 7

Камушек на проклятом браслете загорелся…

Я осторожно посмотрела на руку сына, которую огибал браслет в виде серебряной змеи.

Проклятый браслет был изготовлен из черного серебра, украшенного инкрустацией из красных и черных драгоценных камней. Его форма напоминала змею, обвивающую запястье, с глазами, сверкающими как угли. Символы, выгравированные на поверхности, были непонятны, но их силу можно было почувствовать даже без знания их значения. Браслет казался одновременно красивым и устрашающим, словно он хранил в себе древние тайны и опасности.

И теперь один из камней на спине змеи возле самой голову, горел яркой точкой, но другие, такие же оставались тусклыми. По браслету, огибающему детскую руку, я видела похожие камни, только они не горели.

- Раз, два, три… - считала я камни на браслете. - Тринадцать!

Сердце упало вниз. Я боялась подумать страшное. А что если это и есть тот самый “обратный отсчет”?

- Гербальд! - позвала я, видя, как дворецкий мчится в комнату. - Смотри…

Темные внимательные глаза дворецкого смотрели на горящий камушек, а я видела, что он поджал губы.

- Мадам, я не знаю, что это… Нас такому в Академии Дворецких не учили, - заметил Герабальд.

Я сглотнула, пытаясь придать себе сил и решимости.

- Принеси бумагу и перо! - попросила я, опуская руку сына поверх одеяла.

- Одну минутку, мадам! - произнес дворецкий. Я слышала, как скрипят его ботинки, как в такт его шагам скрипнула дверь.

Все это время я просидела в тревоге. Я вспомнила, как мы с мужем пытались снять этот браслет с детской руки. Но серебрянная змея крепко вонзила свои острые зубы в кисть ребенка.

Напильник, зелья, магия. Мы перепробовали все. Но на браслете не осталось ни следа.

- Вот, мадам! - произнес дворецкий, учтиво протягивая мне бумагу и письменный прибор.

Я встала и направилась в сторону стола. Обмакнув перо, я тут же посадила кляксу. Смяв лист, я выбросила его и взяла следующий. Кончик пера, сочившийся чернилами завис над бумагой.

- Как зовут ректора? - спросила я у Гербальда.

- Эм… Сейчас уточню! - произнес дворецкий, элегантно повернувшись на каблуке.

Через две минуты, он принес какую-то древнюю книгу.

- Ректор зовут… Элизар Гримм! - произнес дворецкий, тыча пальцем в замысловатые буквы.

Я посмотрела на книгу, которая намекала, что ректор - не молод. Нарисовав в воображении образ седого старикана, похожего на доброго волшебника, я начала письмо с изысканной учтивостью.

“Уважаемый ректор Элизар,

Я обращаюсь к вам с последней надеждой. Мой сын страдает от страшного проклятия. Ни один из магов не может помочь ему. Мы пытались всё: зелья, заклинания, даже темную магию. Но его состояние ухудшается с каждым днем.

Я слышала о том, что вы специализируетесь на проклятиях. Вы – последняя надежда для моего сына. Я готова заплатить любую цену, чтобы вы помогли ему.

С уважением,

Кларисса Найтроу”

Я закончила, а потом повернулась к дворецкому. Такой реакции от Гербальда, я, честно говоря, не ожидала! .

Глава 8

- Что? Что не так? - спросила я, видя, как на лице дворецкого читается “Все не так!”.

- Мадам, кто учил вас писать письма древним чародеям? - спросил Гербальд, поморщившись.

- Никто! - произнесла я, глядя на свой почерк. - Я до этого не писала письма древним чародеям!

Гербальд прокашлялся и стал расхаживать по комнате.

- Вы подумайте сами! Ему каждый день приходит тысяча писем! Кто-то просит о помощи, кто-то умоляет, ну и так далее! - рассуждал дворецкий, заложив руки за спину. - И ваше письмо просто затеряется! Нужно что-то неординарное. Чтобы ректор тут же обратил свое внимание!

Я отложила перо, думая про неординарное. Пока что на ум ничего толкового не шло.

- Матильда! Свет очей моих! - позвал Гербальд в открытую дверь. - Подойди сюда! Сейчас будем писать письмо старому ректору!

Послышались тяжелые шаги по коридору, а дверь открылась.

- Итак, - произнес Гербальд, пока Матильда вытирала руки. - Что мы о нем знаем! Он старый! Очень старый чародей!

- Может, замаскировать это под любовное письмо? - предложила я.

- Мадам! В том возрасте, в котором пребывает наш достопочтенный ректор, слово “любовь” вызывает лишь тяжкий вздох. А если у него еще и склероз, то вряд ли он помнит, что это такое!

- Тогда, как письмо с угрозами! В качестве десерта! - заметила Матильда. - Мы вырежем буквы, приклеим их… И вишенкой на торте