Логово дьявола - Лилиан Харрис

Бум.

На этот раз я бросаюсь назад, оставляя отца, забегаю в чулан и закрываю дверь как раз в тот момент, когда снаружи раздается тяжелый стук, а затем шаги. Их так много.

— А-а-а, вот он, — говорит мужчина, и тут мой папа издает звук, как будто его кто-то ранил. Они продолжают бить его, я думаю, потому что он кричит, чтобы они остановились, мужчины ругаются на него, а он ворчит.

Он говорит так плохо. Я должен что-то сделать. Может быть, если они увидят, что я здесь, они уйдут. Но папа сказал не выходить, несмотря ни на что.

Стекло разбивается с сильным стуком.

— Ты думал, что можешь трахать мою жену, а я не буду знать? Что ты поможешь ей и моей дочери сбежать от меня, и я это оставлю? Ты никогда не учишься, да? Я забрал у тебя жену, а теперь заберу всю твою семью. Ты заплатишь за это, — говорит мужчина, и мой отец кричит, как будто ему больно.

Боже мой, что они с ним делают?

— Ты думал, что это сойдет тебе с рук? От меня! — Он кричит так громко, что я вздрагиваю, что-то теплое стекает по внутренней стороне моей ноги.

Вещи продолжают разбиваться об пол, пока мой отец умоляет их остановиться. Но они не останавливаются. Они бьют его сильнее, и он стонет от боли.

— Отдай мне биту, — говорит другой голос.

— Нет! Пожалуйста!

— Ты не умрешь. Не здесь.

Мои руки двигаются прежде, чем я успеваю остановить себя. Папа будет зол, но я должен ему помочь. Я не могу позволить этим людям продолжать бить его.

Осторожно я толкаю дверь, зубы стучат, пальцы дрожат, когда я выхожу, шаг за шагом, напуганная больше, чем когда-либо. Даже когда Бенни из школы сказал, что ударит меня, если я сяду рядом с Лорой.

— Там кто-то есть, Фаро.

Я задыхаюсь, мои глаза практически выпадают. Я останавливаюсь, желая убежать обратно в шкаф, но уже слишком поздно. Мой пульс бьется в такт торопливым шагам, пока мужчина с черными волосами не встает передо мной, на его уродливом лице появляется неприятная улыбка.

— Посмотрите, кто у нас здесь.

— Отойди от меня! — Через секунду он уже на мне, крепко схватив меня за руку, пока я пытаюсь оторвать его от себя. Но он слишком силен.

— Пожалуйста, Фаро, отпусти его. Он всего лишь ребенок, — умоляет мой отец с другой стороны.

— Отпусти меня, ты, животное. — Я бью его другой рукой, но он только смеется, таща меня к выходу, где мой отец стоит на коленях, кровь течет из его брови и нижней губы.

— У твоего сына грязный рот, Франческо. — Мужчина дергает сильнее, пока я стою перед отцом. — Ты позволяешь ему так говорить?

— Он хороший мальчик, Фаро, — всхлипывает отец. Я никогда не видел его таким. — Отпусти его. Он ничего не сделал.

— Может, и нет. — Один из мужчин, охраняющих дверь, дает Фаро биту. — Но ты сделал. — Подняв биту, он бьет ею по голове моего отца, пока тот не падает.

— Нет! — кричу я так громко, надеясь, что кто-нибудь меня услышит. — Папа, очнись! — Но он не просыпается, даже когда кто-то другой перекидывает его через плечо. — Куда ты его тащишь? Оставьте его!

— Заткнись, черт возьми. — Фаро закрывает мне рот ладонью, пока я пинаю его ногой и кусаю его руку.

— Ты чертов маленький засранец! — кричит он, ударяя меня по щеке. Я делаю ему самое злобное лицо. Я не плачу.

Он смотрит на другого мужчину справа от себя.

— Дай мне скотч, Бенволио. — Когда другой придурок бросает ему его, он обрывает часть зубами.

— Отойди от меня. — Я отступаю на шаг.

— Куда ты думаешь идти? — Они все обступают меня. — Нас четверо, а ты один.

Он хихикает.

Вдруг кто-то хватает меня сзади за плечи, удерживая на одном месте, пока Фаро заклеивает мне рот и поднимает меня в воздух. Он выносит меня через заднюю дверь, пока я кричу сквозь скотч, бью его по спине, делая все, что могу. Но моих сил не хватает. Они забрасывают моего отца в джип, а затем меня — рядом с ним.

Один из мужчин сидит позади нас, а другой рядом со мной, смотрит так, будто пытается меня напугать.

Это работает.

— Проснись, проснись. — Фаро бьет папу фонариком по лицу, пока он бормочет, мы оба стоим на коленях в холодном, темном месте.

Я всхлипываю, не в силах пошевелить связанными за спиной руками. Папа тоже связан.

Я хочу домой. Я хочу к своим братьям. Я хочу, чтобы с папой все было хорошо.

Пожалуйста, папа, очнись. Вытащи нас отсюда.

— Может, мне стоит убить твоего сына сейчас. Думаю, это тебя разбудит. — Фаро поднимает пистолет и направляет его на меня. Все мое тело содрогается, когда оружие приближается к моему лбу.

Папа, ты должен открыть глаза! Пожалуйста!

Но со скотчем вокруг моего рта он слышит только бормотание.

Я не хочу умирать. Я пытаюсь закричать. Но это бесполезно. Он меня не слышит.

— Ммм, — вдруг простонал он, его веки дрогнули, скотч вокруг рта тоже, потом его глаза перескочили на меня и на мужчин.

Я кричу, качаюсь на коленях, пытаясь подойти к нему ближе, но не могу. Ноги болят слишком сильно.

— Ааа, он проснулся. — Фаро срывает скотч с его рта. — Наконец-то я услышу, как ты умоляешь о жизни своего сына, прежде чем убью вас обоих. — Внезапно Фаро мотнул головой в другую сторону. — Вы что-то слышите? — спрашивает он своих друзей.

— Это чертова труба, говорю тебе, — отвечает другой парень. — Чертовски раздражает.

Фонарик снова перескакивает на наши лица, и я закрываю глаза, чтобы не было больно.

— Все в порядке, Маттео. Папа здесь. — Его голос дрожит, и когда я могу посмотреть на него, его слезы быстро падают.

— Папа ни хрена не сможет сделать для тебя, малыш, — говорит Фаро со страшным смехом.

Я хочу домой. Пожалуйста.

Я падаю лицом на пол, взывая к кому-нибудь, кто поможет нам, но никто не приходит. Никто даже не знает, что мы здесь.

— Пожалуйста, Фаро. Пожалуйста, не обижай мальчика. Он не сделал ничего плохого, — причитает мой отец. — Ты можешь делать со мной все, что хочешь, но не вмешивай его в это. Он невиновен.

Фаро усмехается, как один из тех злодеев в комиксах, которые я читал.

— Ошибки отца всегда возвращаются к сыну, Франческо. Ты должен это знать. Попрощайся со своим сыном, пока