Любовь вкуса боли - Татьяна Мираббилис

              Потом приходили и другие кураторы групп.  Всем им ректор сообщал неприятные новости. Последней появилась Новели Рас. С несгибаемым спокойствием она выслушала новость. Немного помолчав, сказала:

      - Даже не представляю, как девочка со всем этим справится.

      - Что? Вы о чем, Новели?  О чем Вы хотели со мной поговорить? - непонятный страх проклюнулся в сердце Эристела.

      - Видите ли господин ректор, наша профессор земли испытывает серьезнейшую антипатию к одной известной Вам первокурснице. А теперь здесь еще и ее питомцы будут. Девочка сильная ясновидящая. Давно таких не было. Дальновидящая и... - она замолчала, размышляя, - эмпат. Да, Эристел, это наследница Офелии. Я это точно знаю.

      - Новели, может Вы ошибаетесь? - попытался спутать карты некромант.

      - Нет, Эристел, и ТЫ это точно знаешь, - старая леди внимательно глядела в серые глаза некроманта. - Вопрос в том, как скоро об этом узнает Аринар. Как спасать девочку будем?

Глава 6.

       - А скажи-ка мне Мамбуся...

             Подругу аж подкинуло на кровати. Я хищно улыбнулась. Ну, а чего она постоянно: твой ректор, твой ректор! В душе теплилась надежда (сформированная в конкретное желание), чтоб так оно и было, но озвучивать это направо и налево каждому не позволю! Эрилия прочитала мою задумку ее позлить и вернула мне мой же оскал. Затем преспокойно опять улеглась на кровати. Да уж!

       - Что? - лениво поинтересовалась опасная бестия.

       - Еще утром хотела спросить, да закрутилась, - уже примирительно продолжила я.- А как это ты вчера жгучей брюнеткой была, а сегодня - светло-каштановая?

       - Меня то же этот вопрос заинтересовал, - Сенти «храбро» поглядывала на Черную Мамбу.

       - Да это просто, - после минутного раздумья отозвалась подруга. - Забыла добавить в шампунь веточку сушенной индигоферы. Насладившись нашими вытянутыми физиономиями, провозгласила:

       - 2:1 - в мою пользу!

 Мы с Милисент и не возражали.

      - В нашем семействе все молодые особи светлые, почти белые. Черными мы позже стаем. А так у нас только пасть черная. Как разинем пасть-то, все от ужаса леденеют. Она у нас гроб напоминает. Класс, да! Кусать редко приходится. От этого и название пошло. А чтоб статусу соответствовать и не ждать годами, наши девчонки веточки индигоферы в шампунь бросают, а кожу хной раскрашивают. Вот поэтому мы - то русые, то брюнетки. А кожа - от белого мрамора до шоколадного - именно от хны становится. Ну, а если перебор с травкой произойдет, то и ультрамариновыми бываем.

       - А это чудо-зелье индигофера любому подходит? - между прочим поинтересовалась Сенти, глядя куда-то в пол.

       - Не знаю, подруга. Этого не знаю. Да тебе оно и не нужно: ты и так на все сто. - Эрилия читала между строк.

       - Правда, что ли? - встрепенулась «лозиночка».

 В дверь постучались и вопрос остался без ответа.

       - Водите, - крикнула Черная Мамба.

              Дверь распахнулась. На пороге, запыхавшийся и разгоряченный, весь в красных пятнах от напряжения, стоял господин Нямек собственной персоной с сумкой через плечо.

       - Добрый вечер, молодые, красивые. Извините, что поздно, потому как много дел было. - Мужчина вошел в комнату, подслеповато щурясь от перепада интенсивности света между коридором и комнатой. Он достал ажурно отделанный носовой платочек и вытер вспотевшую лысину. - Я здесь по распоряжению господина Нага. Принес вам канцелярские принадлежности.

   Мы в три пары глаз воззрились на тощую сумочку, водруженную на наш стол.

       - Однако... - Эрилия выразила общее сомнение.

             Сумочка открылась по хлопку господина Нямека. Из нее полетели ручки, тетради, листы формата а4, маркеры и всякая другая дребедень, которая используется в любой школе. Тяжело просовывалась, вылезли три объемные пакета с едой.

       - Однако, - пришла моя очередь удивляться.

              Тем временем, канцелярские принадлежности аккуратно расположились на столе тремя стопочками. Поверх каждой стопки легла именная расчетная карточка. Сумка закрылась под облегченный выдох хозяина:

       - А вы думали, я вручную всю эту тяжесть носить буду? -  Красные пятна на коже секретаря-медянки стали сходить. Он вновь перевел дыхание. Оно постепенно выравнивалось. - Устал до чертиков. - пожаловался он то ли нам, то ли пространству.

     -  Вас так тетрадки утомили или пакетики пузатые? - Лицо Черной Мамбы возникло перед господином секретарем. От испуга он вновь стал покрываться красными пятнами.

     - Нет, что Вы, милая Эрилия, - язык престал слушаться «ужика». Мужчина стал заикаться. - Это от внепланового посвящения «ищущих».

     - Ящерок? - Эри не сводила взгляда с господина Нямека.

     - Да. А вы откуда знаете? - удивился тот.

     - Столкнулись недавно. А где их поселят?

Немного подумав, мужчина решил, что большой тайны не выдаст, а завтра и так все будут знать:

     - В помещении приемной комиссии. Истинные к себе ящерок не пустили, а к вам подселиться им гордость не позволила.

     - Пф!! - возмутилась Милисент со своей кровати.

     - А куда же Вы и архив? - продолжала допрос Эри.

     - Архив - в библиотеку, - заикаясь, сказал «ужик».

 Вопрос вызвал недовольство у господина секретаря, но сейчас он очень сильно опасался непосредственной близости ядовитой во всех смыслах молодки и был обречен на ответы.

      - Меня же господин ректор пригласил к себе личным секретарем. - Последняя фраза придала ему самому важности. Мужчина даже постарался смело взглянуть в глаза Черной Мамбе. Попытался... - Ну, я пошел, - заторопился «ужик».

      - Я думала, что у нас перья и пергамент будут, - очнулась я от культурного шока: чувствовала себя обманутой.

      - В каком веке Вы живете, милочка? - воспрял духом секретарь. - Вас же душ почему-то не смутил своим наличием.

 «А ведь и правда: не смутил» - отметила про себя справедливость укора господина Нямека. Он же, поймав взгляд Эрилии, опять резко занервничал.

      - Перья и пергамент - только у ректора и некоторых преподавателей. И у сильных мира сего тоже. Некоторых. Любителей.

      - У ректора - перья...

      - Да, госпожа Чарногорская! Вот такой он у нас такой традиционалист... В общем, я пошел. Доброй ночи вам всем, - заторопился мужчина неопределенного возраста. Дверь за ним громко захлопнулась.

      - Ты чего? - Милисент толкнула меня