Рынок чувств - Кэт Лорен

– Может, хватит? – прервал их я, порядком устав от этого дурацкого спора.

Каждый в семье знал, что Вадим очень умный, но он всякий раз пытался всем это доказать.

– Расскажешь мне подробнее об этом после обеда, – ласково сказала мама, положив ладонь на предплечье моего брата. – Я не боюсь рептилий, в отличие от твоей сестры.

Я еле удержался, чтобы не фыркнуть. Моя мать ненавидела их и жутко боялась. Помню, как она завизжала, увидев ящерицу рядом со своей ногой, когда мы всей семьей остановились на привал. Раньше отец часто таскал нас в походы. Вадику тогда только исполнилось два года. Я был старшим в семье, поэтому все помнил. Но мама безгранично любила каждого из нас и готова была идти на жертвы. Если никто из присутствующих не готов был слушать о рептилиях, то мама сделает это одна.

– Все потому, что ты любишь Вадика больше остальных, – воскликнула Ева, обиженно поджав губы.

– Это неправда, – возразила мама. – Ты же знаешь, что я люблю всех своих детей одинаково. Вспомни, что я говорила тебе…

– Про две руки? – перебила ее сестра, – Помню. Человек не может любить какую-то руку больше другой, потому что они обе принадлежат ему. Но, мам, их всего лишь две, а нас шестеро! Тем более, Вадик у нас золотой мальчик. Очевидно, что его вы любите больше.

– Мне казалось, что самый любимый ребенок – я, – вмешался в этот спор Денис.

Ева нагнулась над столом, чтобы посмотреть на брата, который сидел справа от нее, но между ними находился Марк. Парень понял, что мешал, и молча облокотился на спинку стула.

– Почему это? В тебе нет никаких явных талантов.

– Очевидно я среди вас всех самый веселый. Грустных и занудных людей никто не любит. А ты, сестренка, слишком завистлива.

– А ты продаешь проституток. Такое себе занятие для родительской гордости.

– Ева! – разом воскликнули родители, с укором глядя на девушку.

– А что? Мне всего 16, но я уже многое знаю. Вам незачем это больше скрывать от меня. Я уже не ребенок.

– Кстати, этот браслет от Тиффани, который на тебе сейчас, – кивнул брат на запястье сестры, – куплен как раз на эти деньги, но ты визжала как ненормальная, когда получила его от меня на свой день рождения.

– Фу! – Ева скорчила гримасу, – Обязательно утоплю его в реке при первой же возможности.

Мы с Марком переглянулись и тихо посмеялись. В этой семье только мы двое старались никогда не вступать в жаркие споры за столом.

– Вообще-то я считаю себя любимым ребенком, – теперь наступила очередь Лехи. – Это очевидно, потому что никто из вас, в отличие от меня, пока что не получил Всемирной известности.

Наш брат был бойцом ММА. Пару лет назад он подписал контракт с UFC, но проведя несколько боев, получил травму. Сейчас пока неизвестно, вернется ли он в большой спорт.

– Ну, не знаю. Смотря в каких кругах общаться. Лично у меня есть клиенты по всему миру, – продолжил спор Денис, он подмигнул брату, но говорить дальше не стал.

Я знал, что значил его взгляд. Леха пару раз просил Дениса привезти ему эскортниц, но знать это всей семье необязательно. Тем более, мой брат недавно сделал Ангелине, своей девушке, предложение.

– Давайте вернемся к рукам, – продолжила мама. – К сожалению, у меня всего две, но если бы я была не человеком, а паукообразным, то все равно любила бы все шесть конечностей.

– У паука их восемь, мам, – опять сумничал Вадим, и все разразились смехом, кроме Евы.

Девушке тяжело было делить внимание среди пятерых старших братьев. Будучи единственной девочкой в семье, она не оставалась без ласки и заботы, поэтому была слишком разбалована вниманием, и ей тяжело видеть, что кто-то выделяется на ее фоне.

Я взглянул на отца. Он сидел во главе стола и молча и с улыбкой наблюдал за нашими спорами. Это было обычным состоянием. В нашей большой семье никогда не было тихо.

– Вранье! – воскликнула Ева, отрываясь от своего телефона, – В лимоне меньше сахара, чем в клубнике.

Вадим рассмеялся, увидев ее разгневанное выражение лица.

– Ты бы видела себя, когда я тебе сказал обратное, – ухмыльнулся он. – Может, стоит поменьше сидеть в соцсетях, а читать побольше книг?

– К твоему сведению мужчины не любят умных женщин. Им не нравится, когда девушка пытается играть с ними в игру «кто прав». Я предпочитаю быть просто красивой.

Ева элегантно откинула волосы назад и посмотрела на мать, ища поддержки.

– Мама одновременно умная и красивая, – возразил я. – И это не помешало родителям счастливо прожить тридцать лет.

Сестра сделала вид, что мои слова не имели для нее никакого значения.

– Мама слишком умна, чтобы соперничать с папой.

Я взглянул на отца, но он не ответил мне. Его глаза были прикованы к любимой женщине. Я перевел взгляд с него на маму и заметил, что они оба произнесли одними губами: «люблю тебя».

Вот такой была наша семья: большой и шумной, но очень теплой и счастливой.

– Зайди ко мне в кабинет после обеда, – сказал отец, слегка наклоняясь в мою сторону.

Я кивнул и перевел взгляд на Дениса. Папа заметил, что я безмолвно просил поддержки у брата.

– Только ты, – пояснил он.

– Дорогой, нельзя хотя бы в свой день рождения забыть о делах? – спросила мама, услышав нас с другого конца стола.

– Тебе не о чем беспокоиться, Чэми суло (груз. «Душа моя»).

Мама одарила нас улыбкой и сделала глоток красного вина.

– Леша, сынок, как дела у Лины? Она сегодня будет присутствовать на вечере?

– Надеюсь, – ответил брат. – У нее сегодня защита диплома. Она обещала позвонить, как закончит.

– Уверена, что все пройдет хорошо. Обязательно передай ей, что мы ее ждем.

***

Отправившись в кабинет отца, я бросил предупредительный взгляд на брата. Денис коротко кивнул мне, понимая, о чем я просил. Несмотря на то, что между нами была совсем небольшая разница, чуть меньше двух лет, порой мы чувствовали друг друга словно близнецы. Я хотел, чтобы он дождался меня. Отец никогда прежде не говорил со мной одним наедине. Я и Денис были самыми старшими. Именно на нас ложилась большая часть по ведению бизнеса. Папа никогда не возлагал никаких надежд на Леху, потому что тот жизнь посвятил спорту, а Вадик и Марк были еще слишком юны для этого.

Войдя в кабинет вслед за отцом, я закрыл за собой дверь и сел на кресло напротив отца. Как только мы оказались наедине,