Протяни мне руку - Юлия Ветрова

Всё изменилось едва ли не в одну ночь. Они сидели также у костра, и в то же время чуть в стороне от основного лагеря. Большая часть спутников уже дремала, но Алия начала расспрашивать ведьмака обо всём. О том, кто он, где родился, как рос. О том, был ли лесной колдун, легенда диких земель, его настоящим отцом. Моран всегда её пугал, и если бы стоял день, вряд ли она решилась бы настолько откровенно с ним говорить.

Но была ночь, стояла тишина, и несмотря на тихие шорохи, доносившиеся из палаток спутников, казалось, что они здесь только вдвоём.

В ту ночь всё и произошло.

Алия не поняла, как случилось, что Моран её поцеловал. Его сухие горячие губы скользнули по её мягким, обветренным в дороге девичьим губам.

Моран был диким и колючим при свете дня, но оказался нежным и внимательным ночью. Алия таяла в его руках, потеряно гладила его сильное красивое тело, любовалась отблесками костра, игравшими на его бледной коже.

Моран был диким. Моран был красивым. Моран был опасным, и всё это сливалось в одну густую гремучую смесь.

Алие следовало знать уже тогда, что это не может иметь продолжения. Только не с ней.

Настало утро, день прошёл в дороге, и снова наступила ночь. И когда она подошла к нему в надежде получить толику тепла, Моран посмотрел на неё так, как будто бы видел в первый раз.

Алия знала, что нужно попытаться понять, что произошло, поговорить с ним обо всём. Но на самом деле она никогда не была настолько уверена в себе, чтобы первой заговаривать о таких вещах.

Теперь она просто сидела и смотрела на него. Перебирала в голове воспоминания – его рассказы о днях, проведённых на болоте в обличье волка и паука, потом внимательные прикосновения его ласковых рук. Безумие, блестевшее в его чёрных глазах. И равнодушный взгляд тех же самых глаз с утра.

– Это не принесёт тебе никакой пользы, Прдводительница, – тихо сказал Рейвен, присаживаясь рядом с Алиёй у огня.

Алия вздрогнула от неожиданности и торопливо перевела взгляд на огонь. Она не хотела смотреть на тарагца. Убийца был слишком… красив. И на Морана не похож от слова совсем. У Рейвена были светлые волосы, собранные в маленький низкий хвостик, и серьга в одном ухе. Его тело было загорелым, цветом похожим на молочный шоколад, который в башню привозили только по праздникам. Алие каждый раз неудержимо хотелось прикоснуться к этой коже, попробовать её на вкус…

И Рейвен был не менее опасен, чем Моран. Может быть даже более, учитывая все обстоятельства их знакомства.

Рейвен был слишком притягателен, чтобы смотреть на него и не думать о странных вещах.

О том, какими могли бы быть его руки на её плечах. О том, что он предпочитал в темноте палатки – подчиняться или подчинять?

Рейвен почти всегда улыбался, но в его глазах почти всегда была грусть. И так же сильно как его улыбка притягивала Алию, эта грусть манила своей загадкой. Эта грусть как будто бы роднила их, заставляла думать, что у них с Рейвеном было что-то общее – кроме её имени, написанного на его клинке.

– О чём ты говоришь? – Алия фыркнула, потянувшись за другой птичьей ножкой.

Убийца усмехнулся.

– Он никогда не будет твоим. Обманывать себя бесполезно.

Алия замерла, не донеся еду до рта и резко бросила её обратно в миску. Она опустила взгляд на свои колени и вздохнула.

– Скажи мне что-нибудь, чего я не знаю.

– Тоска не приводит ни к чему хорошему, – мягко произнёс эльф. – Ради твоего же блага, тебе стоит привыкнуть к этому и научиться принимать вещи такими, какие они есть. Радоваться тому, что тебе доступно. Тогда никто не пострадает и не усохнет в глупых романтических чувствах.

Алия медленно кивнула. Она повернула голову и посмотрела на Рейвена.

– Я знаю, что ты прав. Это просто… – она глубоко вздохнула. – Я просто хочу…

– Не надо. Радуйся тому, что имеешь, – Рейвен говорит это абсолютно серьёзно, внимательно, с пониманием глядя в её глаза. – Желание большего никогда не доводило до добра.

Откинувшись назад и упершись ладонями в землю, Алия смотрела в небо.

– Я просто хочу ему счастья, вот и всё, – наконец закончила она.

Рейвен приподнял бровь.

– Ты хороший друг. Лучший друг, чем большинство.

– Да.

ГЛАВА 4

Подойдя ближе, Рейвен наклоняется так близко, что его дыхание щекочет её кожу.

– Я могу изгнать эти мрачные мысли из твоего разума. По крайней мере на некоторое время.

Алия прикусывает губу, прикрывает глаза. Она слишком хорошо понимает, что имеет в виду Рейвен, и насколько он в этом искусен. Это заставляет её сердце пропустить удар, она делает паузу, чтобы напомнить себе, что речь не идёт о любви или о чём-то ещё, просто чистая похоть, ничего больше.

– Я даже позволю тебе притвориться, что я кто-то другой, – предлагает Рейвен всё тем же обжигающим шёпотом.

Резко втянув воздух, Алия собирает вместе все остатки разумных мыслей, которые только что утекли к низу её живота.

– Это было бы несправедливо.

– Я предлагаю. Где несправедливость в том, чтобы согласиться?

Наконец Алия поворачивает голову, её щёки краснеют от стыда, когда она смотрит на Рейвена:

– Зайди в мою палатку через некоторое время.

Рейвен улыбается, всё ещё удивлённый тем, насколько скромной она остаётся, когда дело доходит до публичной демонстрации чего бы то ни было.

– Конечно.

Алия закрыла полог своей палатки. Она слышала низкий, гортанный смех Морана снаружи и могла только гадать, смеётся ли он над её глупостью. Моран всегда смеялся… особенно. Притягательно и зло. Мысль об этом испортила ей настроение сильнее, чем она хотела. Алия в гневе швырнула свой сапог в угол.

– Предводительница, – мягкий голос Рейвена раздался из-за спины. – Ты выглядишь напряжённой.

– Я просто устала, – отозвалась Алия с лёгкой наигранной улыбкой.

– Позволь мне, – произнёс Рейвен, протягивая руку и скользя пальцами вокруг её талии, чтобы расстегнуть её кожаный нагрудник и помочь ему оказаться на земле. Рейвен запустил свои мягкие руки под её хлопковую тунику.

– Ты такая худенькая, моя предводительница, – пробормотал он на ухо Алие, чувствуя, как рёбра эльфийки выступают под кожей.

– Может быть, – прошептала Алия, слегка теряясь в окружении его рук, когда Рейвен провёл ладонью вниз по её животу, расстёгивая застёжки и пряжки там, позволяя штанам упасть, и