Пленницы. Расплата - Мария Меркер

Мне ничего не остаётся, как послушно кивнуть, и он быстро покидает комнату. Воспользовавшись моментом, я нахожу на полу свои трусы и быстро надеваю. Что бы ни случилось, это очень серьёзно — похоже, одна из моих подруг сделала очень больно своему мучителю, и сейчас он бьёт её. Вряд ли это Кира, она слишком боязливая, никогда я не замечала за ней дерзости. Другое дело — Оксана, эта девушка умеет постоять за себя и может взбрыкнуть в самый неподходящий для этого момент.

Щека еще болит, кожа гораздо теплее, чем с другой стороны — он хорошо прижёг меня своей тяжёлой ладонью. Что-то говорил про пьяную езду за рулём. Точно чокнутый, я даже не знаю, где находится педаль газа, а за руль садилась только в детстве, и то, понарошку. Может, они нас с кем-то спутали? Или только меня? Дай бог, с подругами будет всё хорошо, я обязательно выясню, не знают ли они чего-то, о чём я не в курсе.

Джинсы надевать не рискую, сижу на кровати в тревожном ожидании, слушая перепалку из-за стены. Судя по разговору, парня укусили за член, и он избил девушку в отместку. Это точно была Оксана, только она способна на такое. Стараясь отвлечься от тяжёлых ударов собственного сердца, прислушиваюсь к звукам — стонующую от боли подругу выводят из комнаты. Спустя пару минут Стрела возвращается и, бросив на меня разъярённый взгляд, кивает на дверь:

— Пошла отсюда.

Я не жду второго приглашения — быстро подняв джинсы с пола, выхожу из комнаты. Взгляд притягивает дорожка из капель крови на бетонном полу, ведущая к нашей тюремной камере — иначе это никак не назвать. Стараясь не наступать на кровь, замедляюсь, и получаю толчок в спину.

— Шевелись!

Я была права — досталось Оксане. Лежит на кровати, свернувшись в клубок, рядом на полу устроилась взъерошенная Кира. Вторая, как обычно, тихо рыдает, гладя подругу по голове.

— Не расслабляйся, завтра я займусь тобой, — бросает напоследок мужчина, запирает за собой дверь, свет в помещении гаснет.

— Кир, — двигаясь на ощупь, подхожу к девушкам и присаживаюсь рядом, держа в руках свои джинсы. Оксана жалобно постанывает, в воздухе пахнет свежей кровью. — Как вы? Что случилось?

— Отхерачили меня, что случилось, — слабым хриплым голосом отвечает Оксана. — Сначала трахнул, потом член свой мерзкий мне в рот засунул, я укусила. Кто ж думал, что он такой ёбнутый окажется.

— Оксан, ну зачем ты, а? Ну, себе же хуже сделала, — причитает Кира. Я поддерживаю подругу. Моя истерика — ничто, по сравнению с тем, что сделала Оксана. Если бы мне пришло в голову укусить Стрелу за член, он бы и мокрого места от меня не оставил. Даже думать об этом страшно. Сомкнуть бы веки и, вновь распахнув глаза, осознать, что всё это было страшным сном, и Стрела, и его подельники — не более, чем плод моего воображения.

— Затем, что надо защищаться как-то, — откашлявшись, хрипит подруга. — Вами пользуются, а вы довольны. Ну как, понравилось тебе сосать, а, Диана?

Я понимаю злость подруги, и как ей больно сейчас, поэтому не в обиде на неё.

— Он не успел ничего сделать, — отвечаю я. — Пока что.

— Повезло тебе, — вздыхает Кира. — А меня два раза успел.

На языке вертится вопрос, но я решаю оставить избитую Оксану и пребывающую в шоке Киру в покое. Начинает мучить жажда, но я боюсь стучаться в дверь, чтобы попросить воды, и, спустя некоторое время, когда Оксана заявляет, что хочет пить, за меня это делает Кира. На удивление, её просьбу выполняют, и, когда открывается дверь, я вижу, как один из парней сует ей в руки пятилитровую бутылку с водой.

Напившись, я стараюсь уснуть, с содроганием представляя, как Стрела будет повторять попытку вторгнуться в моё тело. Что-то подсказывает мне, что это снова будет он. Он испытывает ко мне жгучую ненависть. Узнать бы только, почему...

Глава 4

На Оксану сегодня больно смотреть — теперь кровоподтёк и на верхней губе, нос распух, кожа под глазами ярко-малинового цвета, лицо отёкшее. Но это не мешает ей отчаянно материться, когда утром её не выпускают из нашей камеры в туалет. Кира танцует вокруг подруги, умоляя быть потише, не дерзить, но ей будто всё равно. В конечном итоге мужчины выпускают всех троих — я встаю в последний момент и, стараясь не привлекать внимание Стрелы, иду за подругами. Туалет здесь совмещён с душевой, унитаз, конечно же, только один, и мне приходится выйти и стоять за дверью вместе с Климом. Серый — бритоголовый парень, который и нанёс побои Оксане, и Стрела завтракают за широким столом, пахнет растворимым кофе. Желудок сжимается в комок — несмотря на то, что вчера вечером я неплохо перекусила дома, организм уже просит пищу.

— Как ночка? — ухмыляясь, спрашивает меня парень. Осматривает с головы до ног. В отличие от своих друзей, он меньше всего похож на рецидивиста, нет ни пугающей внешности, ни шрамов, ни татуировок.

— Пойдёт, — отвечаю, скромно опустив взгляд, и снова оборачиваюсь, чтобы посмотреть на Стрелу. Уткнулся в коробочку с какой-то китайской едой, ничего не слышит. — Знать бы ещё, за что мы здесь, — добавляю я.

Парень поджимает губы.

— А ты не знаешь, за что вы здесь?

Отрицательно мотаю головой, и Клим обращается к своим подельникам:

— Слушайте, тут девчонка не знает, за какие заслуги она здесь оказалась. Рассказать ей, или пусть сама догадается?

— Ну расскажи, — не отрываясь от еды, отвечает Стрела.

— Ты должна помнить, что вы сделали с подругами пять лет назад, — кивнув другу, говорит мне Клим. — За это и попали. Думали, вам всё с рук сойдёт?

Теперь я совсем ничего не понимаю. Пять лет назад я едва знала что Киру, что Оксану. Несколько раз гуляли вместе, но мне тогда было всего четырнадцать лет, и родители не отпускали допоздна. Всё плохое, что мы сделали — подожгли тополиный пух на дороге и тут же сбежали. Стрела что-то говорил про пьяную езду. Подруги делают вид, что ничего не знают и не помнят. Пять лет назад они лучше общались с моей двоюродной сестрой Диной, но не со мной. Может, они спутали меня с сестрой?

— Я ничего не делала пять лет назад, —