Ненависть и наслаждение - Шанора Уильямс

Тяжелое дыхание.

Хрипы.

Стоны.

Боль.

Кровь... везде.

Вы можете ударить меня, сражаться со мной, и даже Драко выбивал дурь из меня, но знайте, в итоге я все равно получу то, что, черт возьми, хотела.

Я вздрагиваю и отвожу свой взгляд от зеркала. Нахрен его.

Я не позволю тому, что он сделал со мной, забрать мою жизнь. Я не позволю ему управлять мной.

Будь умной. Будь храброй. Думай о том, что сделал бы папа.

Я скажу вам, что сделал бы папа.

Он бы выбрал красный цвет.

Глава 5

Возвращение

Я перебираю новую одежду, глянцевый красный лак на моих ногтях поблескивает от маленького светильника в виде кристалла.

Патанса была права. У миссис Молина хороший вкус. Я снимаю с вешалки длинное синее платье. Оно милое, с рукавами из легкого, мягкого хлопка.

Быстро приняв душ, я сушу волосы и оставляю их свободно лежать на плечах, а затем надеваю платье.

Когда начинаю обуваться, открывается дверь и входит Драко. Он подходит ко мне и присаживается, чтобы застегнуть мои сандалии.

— Ты встала, — бормочет он несколько удивленно, вставая и скользя кончиками пальцев в свой карман.

— Ага.

— Я не ожидал. Думал, что мне придется вытаскивать тебя из постели сегодня. — Он отходит влево, разглядывая меня. — Как ты себя чувствуешь?

— Лучше.

Он продолжает разглядывать меня. Молчит в течение минуты, затем смотрит на комод у стены.

— Я знаю, что ты пила таблетки. По тому, как ты спала целый день без помех и страха проснуться.

Когда он говорит, я поднимаю голову, чтобы посмотреть на него.

— Я нуждалась в них, — говорю я достаточно твердо, чтобы он принял мое заявление всерьез.

— Ты не можешь принимать их слишком много, Джианна. Они предназначены только для тяжелых ситуаций.

— А ты не думаешь, что это была тяжелая ситуация? — огрызаюсь я.

Его лицо остается прежним. Выражение на нем не меняется.

— Больше никаких таблеток, — приказывает он.

— Хорошо. — Я выпрямляю спину. — Тогда дай мне что-нибудь еще, чтобы заглушить воспоминания. Алкоголь, предпочтительно водку.

— Я не дам тебе залить это алкоголем. Я хочу, чтобы ты чувствовала. Ты не можешь заснуть после случившегося и думать, что потом все будет в порядке. От этого ты будешь только чувствовать себя хуже. Если хочешь забыть о случившемся, то делаешь это хреново. Сделай нечто большее, чем то, что причинило тебе боль. Сделай все, чтобы убедиться, что этого никогда снова не произойдет.

— Я не буду убивать их, — говорю я ему. — Нет. Я не такая. Я не убиваю людей.

Драко не отвечает. Вместо этого разворачивается и покидает комнату. В коридоре поворачивается, чтобы посмотреть на меня.

— Завтрак, — это все, что он говорит, а затем уходит прочь.

* * *

Чувствую, что он наблюдает за мной, пока я поглощаю свою пищу. Я быстро ем, едва успевая дышать между укусами. Я очень голодна сегодня. Учитывая, что я не ела то, что он приносил в комнату последние два дня, то нечему так удивляться.

Миссис Молина здесь, но она не сказала и слова с тех пор, как я показалась. Хотя все мысли выдают ее глаза. Она хочет извиниться тысячу раз за случившееся, даже если в том нет ее вины.

Патанса стоит у двери вместе с другим охранником. Он крупный, но не настолько, чтобы это пугало. Они оба стоят прямо со сжатыми челюстями и смотрят на противоположную стену.

Допив свой ананасовый сок, я откидываюсь на спинку стула, позволяя съеденному осесть.

— Ты была голодна, — замечает Драко.

— Да, — отвечаю я.

— Рад видеть, что ты ешь. — Драко смотрит на свою мать. — Мама, вы едва прикоснулись к еде.

— У меня нет аппетита, сын, — говорит она на испанском языке, избегая его взгляда.

Он замечает это и фокусируется на своей тарелке, делая вид, что его не беспокоит это, но я знаю, что беспокоит.

— Джианна, я хочу показать тебе кое-что. Ты готова к этому?

Я немного привстаю.

— Показать мне что?

— Идем. — Драко отталкивает свой троноподобный стул и проходит мимо меня, чтобы добраться до двери. Он останавливается прямо перед входом и смотрит на меня, выгнув бровь.

Я отодвигаю свой стул, а затем поднимаюсь и иду к Драко. Когда оказываюсь рядом с ним, он поворачивает направо и идет по коридору, который ведет к его галерее.

Тьфу. Только не это. Сегодня я не в настроении для манипулятивного секса.

Да как он смеет думать об этом после того, что случилось со мной? Я не должна быть настолько шокирована, если он это сделает. Я не забыла, что он бессердечный, жестокий ублюдок, так же, как и все остальные.

Мы идем вниз по лестнице к его двери. Он отпирает ее и входит. Я следую за ним, и когда он шагает вправо, я делаю то же самое.

— Я помню ее с тех пор, когда бывал в США. — Его голос мягкий. Я понятия не имею, о чем он говорит, и, честно говоря, прямо сейчас мне все равно.

Он идет вперед и поднимается по лестнице. Я слышу шорох и какое-то движение, но потом все прекращается.

А потом я слышу, как начинает играть скрипка.

Музыка настолько чувственная, горьковато-сладкая и знакомая, что я замираю именно там, где стою. Я смотрю в ту сторону, откуда слышен звук, мои глаза широко распахнуты, рот наполовину открыт.

Драко подходит к вершине лестницы со скрипкой в своих больших руках.

Его голова находится под углом, и он сосредоточен на инструменте, медленно наигрывая несколько нот, ускоряясь на других.

Слезы подступают к моим глазам — нежелательные, досадные слезы.

Это была... Мамина колыбельная.

Ее песня.

Она напевала ее мне, когда я была маленькой девочкой, и даже когда стала старше.

Она играла для меня и даже пыталась научить, но я не была такой одаренной, как она. И до сих пор нет, но Драко?

Он попадает в каждую ноту. Он играет настолько хорошо, что я чувствую, словно мама здесь, играет для меня. Я чувствую ее оживший дух и ее ангельские объятия вокруг меня, молчаливо говорящие мне, что все снова будет в порядке.

Я чувствую себя так, словно она стоит рядом со мной.

Когда Драко останавливается, тишина оглушает. Теплые объятья мамы исчезают.

Я слышу, как бьется мой пульс.

Чувствую жар, растекающийся по моим щекам.