Опасный роман - Сандра Мэй

За рулем спал человек. Собственно, видны были только его ноги. Длинные, мускулистые, немного кривоватые, облаченные в мешковатые джинсы, протертые до такой степени, что первоначально синий цвет сменился неожиданно серо-зеленым. Кроме того, ноги были увенчаны — именно так, ибо они покоились на руле и находились явно выше головы своего хозяина, — тяжелыми армейскими ботинками с высокой шнуровкой. При взгляде на эти ботинки полицейского, лениво тащившегося по пыли в шлепанцах, пробил обильный пот. Температура внутри ботинок должна была зашкаливать за полсотни градусов…

Полицейский брел к машине отчасти из чувства долга, отчасти из любопытства, отчасти из человеколюбия. Если этот парень еще полчаса поспит на солнце, ему крышка.

— Мистер… Эй, мистер, проснитесь! А… это ты…

Едва приподнялась шляпа, прикрывавшая лицо обитателя джипа, полицейский мгновенно потерял к нему интерес. С точки зрения криминалистики это было более чем странно, потому что личность незнакомца не могла оставить равнодушным никого, особенно блюстителя закона…

Мужчина был не очень молод, но и далеко не стар. Темные коротко стриженные волосы были изрядно побиты сединой. Очень загорелое и откровенно бандитское лицо хранило выражение насмешливого презрения — отчасти потому, что именно так мужчина и относился к окружающему миру, а отчасти из-за зловещего шрама, тянущегося через небритую щеку к верхней губе. Усов и бороды незнакомец не носил, но бритье явно не входило в круг его повседневных обязанностей. Теперешней щетине было дня три-четыре.

Шея была короткой и мощной, плечи — широкими, фигура — громоздкой. Под довольно грязной клетчатой рубашкой угадывались могучие мускулы, но если уж сравнивать этого человека с каким-то животным, то никак не из семейства кошачьих. Скорее, это был волк, причем довольно старый и многократно битый.

Волчьими были и глаза мужчины. Удивительные, то серо-зеленые, то карие с желтыми искрами, они смотрелись странно на этом хищном и не слишком привлекательном лице. Словно драгоценные камни на закоптелой деревянной скульптуре, изображающей какого-то недоброго бога…

Густые брови ехидно вздернулись, и мужчина насмешливо протянул:

— Э, Джои, ты все еще околачиваешься в здешнем участке? Смотри, плоскостопие заработаешь. Или какие-нибудь террористы соберутся угнать самолет, а ты подвернешься под горячую руку.

Эбеново-черный полицейский в белой тропической форме (самое идиотское изобретение человечества — полицейский в шортах) поспешно отскочил от машины и с подозрением уставился на мужчину.

— Типун тебе на язык, Дон Фергюсон! От тебя одни неприятности. И на языке у тебя живут змеи. Что ты здесь делаешь? Небось затеваешь грязные делишки? И как это мистер Раш терпит тебя возле себя? На месте такого хорошего джентльмена я бы тебя и близко к усадьбе не подпустил.

— К счастью для меня, Джои, мистер Раш немножко заработался и забыл спросить твое мнение на этот счет. Поэтому я уж пока позатеваю свои грязные делишки, а ты держи ухо востро. Вот, к примеру, сегодня. Я ведь не просто так тут зад парю, Джои. Я жду одного известного наркокурьера и наемного убийцу. Только тебе говорю, по дружбе, вообще-то это тайна.

— Трепло ты, Дон Фергюсон! Так я тебе и поверил!

— А тут и верить нечего. Вот запоминай: толстый белый мужик в шляпе, в белых портках и с кейсом. Темные очки, на ногах сандалии. Прилетит этим рейсом.

Джои сердито отмахнулся и поспешно зашагал обратно к зданию аэропорта. Вслед ему несся добродушный смех нахального Дона Фергюсона.

Несмотря на то что это не имеет ни малейшего отношения к нашей истории, упомянуть об этом стоит. Несколько часов спустя полицейский Джои, обливаясь холодным потом, смотрел на толстяка в белых шортах и темных очках, спускавшегося по трапу прибывшего самолета и деловито размахивавшего кейсом. Вызывая по рации подкрепление, Джои думал только об одном: неужели трепач и пьяница Дон Фергюсон не наврал?..

Отметим также, что на любом самолете, приземляющемся в Африке, всегда найдется хоть один толстый пассажир в белых шортах и темных очках.

Лили Норвуд отлично выспалась за время полета и чувствовала себя почти на высоте. Мешали волнение и любопытство. Она едва не спихнула с трапа своего заботливого соседа мистера Пардью, торопливо оглядывая площадь перед аэропортом. Никаких машин, никаких встречающих. Неужели Раш ее надул? Или просто опоздал?

Стоя на твердой земле и растерянно озираясь, она успела заметить, как к мистеру Пардью торопливо подошли двое полицейских, взяли его под руки и повели к зданию. Мистер Пардью явно сердился и норовил вырваться, но служители закона были неумолимы. Лили забыла о своем одиночестве и с любопытством глазела на захватывающий процесс задержания и препровождения мистера Пардью в объятия закона, когда сзади нее и несколько над головой раздался мужской голос:

— Мисс Норвуд, я полагаю?

Она обернулась и увидела человека, чью внешность так хорошо мог разглядеть недавно полицейский Джои, подойдя к старому джипу. Не лишним будет сказать, что в Шропшире подобные физиономии единогласно и однозначно считались разбойничьими, поэтому Лили с чистым сердцем шарахнулась от незнакомца как ошпаренная. Тот в ответ усмехнулся, сверкнув совершенно волчьим оскалом. Один клык у него был сколот едва ли не наполовину, соседний зуб был стальным, и что-то подсказывало Лили, что это не из-за твердых орешков.

— Не бойтесь, мисс. Меня зовут Дон Фергюсон, и прислал меня мистер Джереми Раш. Вы — Лилиан Аллен Норвуд, прилетели из старушки-Англии, где правит королева Елизавета, чьим подданным я, строго говоря, до сих пор теоретически являюсь. Я должен проводить вас в дом мистера Раша, поскольку вы приняли его приглашение пожить у него некоторое время, пока разъяснятся кое-какие факты, касающиеся ваших… близких родственников. Все правильно?

Лили мрачно кивнула, не сводя подозрительного взгляда с небритого бандита. Ну влипла!

Дон Фергюсон рассматривал девушку с откровенным пренебрежением. Неужели это и есть та самая юная авантюристка, на которую столько поставил его друг и покровитель Джерри Раш? Пигалица, одно слово. Нет, рост у нее нормальный, но сама какая-то… субтильная. Ни грамма краски, волосы всклокочены, джинсы и футболка делают ее лет на десять моложе, чем на самом деле, а на самом деле ей… сколько? Лет двадцать? Двадцать три? Не поймешь. Дело даже не в косметике, которой нет и в помине, а в том, как она удивленно и наивно таращит свои зеленые глазищи. Ни дать ни взять школьница на экскурсии. С такими в буше беда. «Ой, какая миленькая ящерка! Ой, какой хорошенький цветочек!» Только и успевай их оттаскивать от всяких ядовитых тварей и жгучих растений, а они все одно норовят сплести веночек и поваляться на траве. Про муравьев-убийц они не слышали, про личинок мясной мухи знать не знают. Самые опасные люди в Африке — это вот такие девицы с придурью. Впрочем, фигурка у нее ничего. Даже очень ничего.

Закончив свой осмотр, Дон Фергюсон немедленно потерял к пигалице всякий интерес.