Леди, будьте паинькой - Сьюзен Элизабет Филлипс

Она не привыкла к колебаниям, особенно когда сама не понимала, по какой причине возражает. Что ей до того, живет он здесь или нет? Разве она не отправилась в это путешествие с твердым намерением потерять свое доброе имя?

При мысли об этом в животе похолодело, но она приняла решение и не опозорит имя школы своей трусостью.

— Ну как, согласны?

— Да. Уверена, что это наилучший выход.

Кенни снова въехал в гараж.

— Во дворике стоит большая ванна с подогревом.

— Ванна с подогре…

— А что, в Англии таких не бывает?

— Бывают, конечно, но…

Кенни заглушил мотор и вышел. Эмма последовала за ним.

В дальнем конце гаража высилась груда коробок и было устроено нечто вроде винного погреба. Эмма, во всяком случае, увидела штабеля покрытых пылью бутылок.

Кенни направился к двери, ведущей в дом, но Эмма поспешно напомнила:

— Мистер Тревелер, я…

Он повернулся.

— Я хотела сказать — мои чемоданы…

Кенни, испустил усталый вздох человека, чье терпение подвергается тяжелым испытаниям, но все же открыл багажник и заглянул внутрь.

— Знаете, человеку с больной спиной ужасно вредно таскать такие тяжести.

— У вас болит спина?

— Пока нет. Подчеркиваю, пока.

Эмма едва скрыла улыбку. Он просто невыносим, но довольно забавен. И чтобы проучить его, она гордо промаршировала к багажнику и собственноручно вытащила чемоданы.

— Я сама их понесу.

Но неотесанный олух, вместо того чтобы устыдиться, довольно ухмыльнулся:

— Я придержу дверь.

Раздраженно морщась, Эмма втащила вещи в дом.

Они оказались в маленькой кухоньке с зеленоватым кафельным полом, отделанными мрамором кухонными столами и посудными полками с рифлеными стеклянными дверцами. Заходящее солнце, проникавшее сквозь световой люк, освещало внушительный набор кухонной техники.

— Прелестно! — искренне восхитилась Эмма и, поставив чемоданы, прошла в гостиную, обставленную мебелью белых, голубых и различных оттенков зеленого цветов. Какие-то растения с огромными листьями росли у стеклянной двери, открывавшейся прямо в небольшой внутренний дворик, окруженный деревянным заборчиком. У дальней стены стояла просторная восьмиугольная ванна.

Кенни швырнул шляпу на стул, бросил ключи на бронзово-стеклянную этажерку и нажал кнопку изящного автоответчика. Комнату наполнили звуки женского голоса с протяжным техасским выговором:

— Кенни, это я, Тори. Позвони, как только вернешься, сукин сын, иначе, клянусь Богом, я свяжусь с антихристом и наябедничаю, что ты гоняешься за несовершеннолетними католичками. Кстати, у меня остались твои пинги, в том числе и Большая Берта, та, с которой ты выиграл «Колониел». Я не шучу, Кенни. И переломаю их в щепки, все до единой, если не объявишься сегодня к трем.

Кенни широко зевнул. Эмма украдкой бросила взгляд на элегантные часы, красующиеся на этажерке. Ровно четыре.

— Похоже, она сильно рассержена.

— Тори? Нет, просто такая манера говорить.

— Это ваша жена? — не сдержала любопытства Эмма.

— Я никогда не был женат.

— Вот как, — выжидающе обронила она. Кенни рухнул на диван с таким видом, словно пробежал марафонскую дистанцию. — Значит, это ваша невеста? Или подружка? — против воли выпалила Эмма, окончательно заинтригованная великолепным лентяем.

— Моя сестра. К несчастью.

— Я не совсем поняла, что она имела в виду. Большая Берта? Пинки?

— Пинги. Клабы для гольфа. Ну, клюшки такие.

— А, значит, вы играете в гольф! Этим объясняется ваше знакомство с Франческой! Некоторые наши преподаватели тоже увлекаются гольфом.

— Неужели?

— А я катаюсь на велосипеде, чтобы поддерживать форму.

— Угу.

— Я большая поклонница ежедневных физических упражнений.

— А я преданный поклонник пива. Хотите бутылочку?

— Нет, спасибо. Я… — Эмма вовремя осеклась. — Собственно говоря, я обожаю пиво.

— Прекрасно, — кивнул Кенни, поднимаясь. — Можете занять спальню в конце коридора наверху. Буду ждать у ванны с парочкой холодненьких, как только разденетесь.

И прежде чем она успела ответить, Кенни исчез. Эмма нахмурилась. Для человека, передвигавшегося медленнее черепахи, у него просто изумительная реакция.

Кенни развалился в ванне, стоявшей в тени маленького внутреннего дворика. Последняя модель и, несмотря на скромное название, снабжена системой охлаждения, позволяющей сохранять приятную прохладу воды жарким техасским летом. Но к вечеру, когда солнце пекло не так сильно, приятно полежать в тепле.

Он велел установить ванну сразу после того, как купил это местечко. Вообще-то ему принадлежали три участка, включая ранчо в окрестностях Уайнета, штат Техас, и пляжный домик на Хилтон-Хед, хотя его, к сожалению, придется продать, чтобы выпутаться из неприятностей с законом и финансовых трудностей, в которые вверг Кенни бывший менеджер Ховард Слаттери по прозвищу Слезоид.

Кенни услышал звонок телефона, но предпочел проигнорировать его, в полной уверенности, что снова звонит Тори, и, прислонившись коленом к крану, стал размышлять о том, как получилось, что Эмма не знает, кто он. Вероятно, этот факт должен был ранить его самолюбие, но Кенни тихо радовался, что оказался в обществе человека, который не станет перебирать осточертевшие подробности скандала.

Дверь распахнулась, и на крыльце появилась леди Эмма. Кенни восхищенно тряхнул головой. Больше всего она напоминала закутанное с головы до пят привидение: еще одна соломенная шляпа, темные очки, прозрачный розовый халатик, усеянный белыми цветами. Очевидно, она обожает подобные расцветки.

Кенни отхлебнул пива и небрежно махнул бутылкой в ее сторону:

— Надеюсь, под этим у вас ничего нет?

Золотисто-карие глаза засверкали всеми оттенками изумления.

— Разумеется, есть!

— У моего дружка твердое правило — не садиться в ванну одетым.

В ее глазах блеснули веселые искорки.

— Но вашему другу совсем не обязательно знать об этом, не так ли? — Тут ее пальцы, возившиеся с поясом халата, застыли. — Значит, вы совсем голый?

Кенни сделал еще глоток и с невинным видом уставился на нее.

— Видите ли, это одна из таких вещей, по поводу которых американки не задают расспросов. Это само собой разумеется.

Эмма поколебалась, но все же развязала пояс, и передернув плечами, сбросила халатик.

Кенни задохнулся, ощутив, как прямо здесь, в бурлящей воде, одна весьма непослушная часть его тела зашевелилась и встала по стойке «смирно».

И дело оказалось совсем не в ее купальном костюме, кстати говоря, очень скромном, закрытом, с узором из переплетающихся стеблей ириса. А вот фигура, которую он обтягивал… Да, эта леди вряд ли бежит после ужина в туалет, чтобы сунуть два пальца в глотку, как некоторые его приятельницы! У леди Эммы тело настоящей женщины, с изящными изгибами бедер и восхитительной грудью. Любому мужчине, оказавшемуся с ней в постели, не придется проверять, все ли на месте. А кожа! Безупречная, молочно-белая и, должно быть, нежная на ощупь. Ноги, правда, не слишком длинны, зато стройные и чисто выбритые. Кенни облегченно вздохнул, увидев это: ведь с иностранками ни в чем нельзя быть уверенным. Вспомнить хотя бы