Ромашка вне конкурса - Татьяна Алферьева

— Но я же не мать-одиночка! — возмущаюсь неожиданной подставой.

— Ерунда, — отмахивается Анжелика, отодвигая в сторону пустой, не считая смятой упаковки, поднос. — Главное — ты на «Отборе», остальное неважно.

— А если кто-нибудь проверит?

— Проверит, осознает свою ошибку и будет молчать в тряпочку, чтобы премии не лишили. Кстати, я еду с вами.

— Зачем? — изумляется Маша.

— Мне надо где-то пересидеть, пока скандал не уляжется, — пожимает плечами Лика. — Вот я и составлю любимым подругам компанию. Вы разве не рады?

— Рады, конечно, — искренне отвечаю я.

Лисичкина молчит, дует губы.

Порой мне кажется, что эти двое общаются только из-за меня. Наша троица похожа на сэндвич, где я — липкая начинка, без которой бутерброд дружбы быстро развалится. Маша иногда откровенно побаивается чересчур прямолинейную, с низким уровнем эмпатии Лику, а та частенько недопонимает любвеобильную, зацикленную на внешности приятельницу. Вот и приходится одной разъяснять что к чему и почему подруга снова обиделась, а другую утешать и заверять, что ей показалось и в виду имелось вовсе не то, о чём она подумала. Удивительно, но меня это нисколько не утомляет, скорее умиляет, ведь ни та, ни другая не считают меня авторитетом в области межличностных отношений.

— Чего молчишь? — с подозрением щурит карие глаза Анжелика.

— В качестве кого ты туда поедешь? — начинает барабанить по столешнице пальцами Маша, чем выдаёт крайнюю степень своего волнения.

— Ну уж точно не в качестве участницы, — усмехается акула пера. — Буду освещать в СМИ ваше грандиозное мероприятие.

— Ты осветишь, как же… — недовольно цедит сквозь зубы Лисичкина. — Скорее опять запятнаешь.

— Тебя что-то не устраивает? — воинственно вздёргивает подбородок Лика.

— Девочки, — вмешиваюсь я в назревающий конфликт, виновато улыбаясь. — Давайте по магазинам пробежимся? У меня одежды подходящей нет.

Взгляды подруг скрещиваются на мне будто клинки дуэлянтов на встрявшем в поединок дураке-секунданте.

— Через три дня вылет, а ты до сих пор гардеробом не озаботилась? — возмущённо пучит на меня неестественно зелёные глаза Маша.

— Ромашка в своём репертуаре, — ехидничает Анжелика.

Нет, они всё-таки умеют дружить, особенно против меня.

Глава 3

Вот уже несколько минут я стою возле платья своей мечты. Подруги поначалу хотели пройти мимо невзрачного магазинчика, в котором одежду приходилось мерить по старинке — надевать на себя в закрытой кабинке с тканевой шторкой вместо двери и смотреться в зеркало.

Маша брезгливо морщится при виде обычных вешалок, ступенчатых кронштейнов и пластиковых манекенов. Лика уже о чём-то болтает со скучающим за прилавком продавцом, а я продолжаю любоваться бирюзовым чудом с принтом в виде крупных ромашек.

— Попахивает нафталином, — ехидничает Маша, у которой заметно испортилось настроение после новости о том, что Лика едет с нами. Интересно, что за чёрная кошка между подругами опять пробежала или уж скорее чёрный кот? — Меряй давай и пойдём в нормальный магазин.

Увлечённый разговором продавец, не пытается помочь мне даже словесно. Приходится самостоятельно оголять манекена с неожиданно правдивыми анатомическими подробностями, увидев которые Маша принимается заинтересованно коситься на стоящие рядом варианты мужского пола. Я на всякий случай разворачиваю лишившуюся одежды «девицу» лицом к стене и обнаруживаю, что сзади тоже есть на что посмотреть. Лисичкина хихикает, а я радуюсь, что к ней возвращается хорошее настроение.

Из-за открытого декольте с ниспадающими плечами приходится избавиться от бюстгальтера. Продавец наконец-то активизируется и предлагает мне более подходящую модель нижнего белья. Надеваю и выхожу из примерочной, чтобы показаться девчонкам, и обнаруживаю их увлечённо копающимися в вещах.

— Лика договорилась о пятидесятипроцентной скидке, — восторженно сообщает Лисичкина, бросая полный обожания взгляд в сторону подруги.

Анжелика видит меня и складывает пальцы в жесте одобрения.

— Так значит мы больше никуда не идём? — на всякий случай уточняю я. — Полностью здесь отовариваемся?

— Угу, — кивает Маша, продолжая оживлённо перебирать плечики с одеждой. — В конце концов, это так здорово мерить вживую. Не ждать, когда с тебя считают параметры, создадут голограмму и подберут идеальный вариант, а искать самой.

В результате магазин, который подруги поначалу забраковали, мы покидаем со множеством пакетов и пакетиков, причём у меня их меньше всего.

* * *

Лишь добравшись до дома, да и то далеко не сразу, я смогла разузнать побольше о «женихе». Видар Визард, землянин, тридцать четыре года, бизнесмен, миллиардер и просто красавчик. В скандалах не замешан, в разгульном образе жизни не уличён.

Я вспоминаю холодный, оценивающий взгляд брюнета и невольно ёжусь. Примерно также он смотрит на меня со всех фото, что попадаются в сети. Рядом с мужчиной практически никогда не видно женщин. Изредка мелькает дама в годах — видимо, мама — да пару раз улыбчивая девушка моего возраста. А это уж точно та самая Ариана — единоутробная сестра Видара, с которой они до прошлого года не общались.

— Нюта, я вещи собрал! — призывно кричит из своей комнаты брат. — Иди посмотри.

Мы заранее договорились, что я не лезу в процесс, оцениваю исключительно результат.

Результат оказался ошеломляющим. Чемодана Егору не хватило, поэтому он дополнительно набил битком три пакета.

— Ого! — восклицаю я, после чего осторожно интересуюсь: — А что там?

— Всё самое нужное, — гордо заявляет брательник.

Я подхожу и нежно треплю его по макушке. Волосы у Егора гораздо светлее и жёстче моих — такие же, как у папы. Мама ласково называла их «щетинкой».

— Ты уверен, что там не просто ВСЁ? — шучу я, оглядывая учинённый в комнате погром: все ящики выдвинуты и практически опустошены, а дверцы распахнуты настежь, являя внутри сущий кавардак.

Егор пожимает плечами. В отличие от меня его всё устраивает.

— Учти, там, куда мы приедем, тебе придётся аккуратно разложить вещи по полочкам. Понадобится много времени, которое ты бы мог потратить на море и водные горки.

Мальчишка озадаченно супит брови.

— Как знаешь, — улыбаюсь я. — В конце концов, не на своём же горбу мы потащим багаж. Главное, чтобы ничего не потерялось по дороге.

— А разве может потеряться? — с тревогой переспрашивает Егор.

— Если выпадет из пакета, вполне. Не забудь завязать покрепче. Надеюсь, там нет ничего хрупкого?

— Ну… — начинает сомневаться брат и предлагает: — Давай вместе посмотрим.

«Смотрины» уменьшают количество багажа ровно до одного чемодана и заканчиваются, когда настаёт пора ложиться спать.

Как всегда, перед сном, я долго рассматриваю фотографию родителей. Более того, иногда я с ней даже разговариваю, делюсь переживаниями и сомнениями о том, хорошо ли я справляюсь с ролью опекуна Егора и насколько правильно строю свою собственную жизнь. Мне так не хватает их поддержки, несмотря на то что я уже достаточно