Фредерик - Алиса Бастиан

Ты мне совсем не помогаешь, милый.

Хотя…

— О, иногда он умеет быть довольно грубым, — сказала ты, надеясь, что доктор Ч. услышит в этих словах то, что он хочет.

Он усмехнулся.

Грубость не поможет ему вырваться из моей обители. И ничто не поможет.

— Вы подумали насчёт нашего вчерашнего разговора? — спросила ты.

— Подумал.

Доктор Ч. улыбнулся и положил свои холёные руки на большой блокнот в тёмно-синей кожаной обложке. Что-то в его тоне дало тебе надежду.

— Вам действительно стоит выговориться.

Ты ждала продолжения, ту часть, что интересовала тебя больше всего. И ты его получила.

— Но без посещений. Я считаю, что это вам только навредит. Вам лучше перестать цепляться за эту идею, — добавил он, не переставая улыбаться.

Нет, нет, нет. Проклятье.

Ты почувствовала, как быстро стало биться сердце. Птичка, готовая вырваться на свободу, снова оказалась в клетке, и захлопнул её доктор Ч.

Держи себя в руках.

Запер на ключ и выбросил его.

Не сдавайся.

Он улыбался так, словно оказал тебе услугу.

Найди ключ.

Ты вздохнула, призывая всё своё самообладание, и печально сказала:

— Хорошо. Раз вы считаете, что так будет лучше для меня.

Доктор Ч., казалось, искренне обрадовался:

— Вот видите! Вы и сами всё понимаете. Просто иногда сложно себе в чём-то признаться. Требуется помощь извне.

— Да, наверное, — покорно согласилась ты, не замечая, что дёргаешь «язычок» молнии на сумке.

— Не волнуйтесь, всё в порядке, — а вот доктор Ч. это заметил, более того, он встал со своего кресла и сел в то второе, что стояло рядом с твоим. Поближе к тебе.

Ты напряглась, зато перестала дёргать молнию. Держите дистанцию, доктор.

— У вас есть друзья? — вдруг спросил он.

Неожиданно.

— Ну… — ты лихорадочно соображала, что нужно ответить.

— Вам есть к кому пойти? С кем поговорить — не с врачом, я имею в виду? С кем провести время?

Ты снова начала дёргать молнию сумки.

Есть, только вы меня к нему не пускаете.

— Дело не во мне, — сказал доктор Ч.

Ты поняла, что последнюю фразу сказала вслух. Вот же идиотка.

— Это не отношения — хотя вы и думаете так. Это зависимость. Ваш мир сосредоточился на одном человеке, отсекая всё и всех вокруг. Это ненормально.

Вообще-то это и есть любовь, кретин.

— А у вас есть друзья? — не удержалась ты, потому что была уверена, что нет.

— Вот видите: вы меняете тему разговора, когда она становится неудобной. Позвольте задать только один вопрос, но пообещайте, что подумаете, хорошенько подумаете, прежде чем ответить.

Представляю.

— Хорошо, — ты кивнула и переставила сумку с колен на пол, потому что иначе оторвала бы эту чёртову молнию.

Он выдержал паузу, словно давая тебе возможность сосредоточиться. Ты слышала, как тикают часы на его руке. Громоздкие, претенциозные. Некрасивые.

— Почему вы всё-таки оставались с ним всё это время? — казалось, доктор Ч. искренне не понимал.

Некоторые люди просто не знают, что значит любить.

Ты прикрыла глаза. Прикинула варианты. Помолчала. Пожалела, что сумка теперь так далеко.

— Потому что… — ты осеклась, боясь продолжать.

Врать об этом — значит, предать свою любовь.

Доктор Ч. с доверительным видом подвинулся ближе, как бы поощряя тебя продолжать. Показывая, что он слушает. Что ему можно рассказать. Что ему можно доверять. Как будто ты когда-нибудь смогла бы.

Господи, как же он омерзителен. Ищейка, напавшая на след. Сраный благодетель.

Врать об этом — значит, сделать шажок по направлению к своей цели.

Ты вцепилась в мягкие кожаные подлокотники, ощущая резкий парфюм доктора Ч. Близко. Слишком близко. Ты не вынесешь этой клоунады. Ты не настолько хорошая актриса. Он не настолько неискушённый зритель.

Но шанс у тебя есть, и ты обязана его использовать.

— Потому что мне было страшно, — выдавила ты то, что он так жаждал услышать.

И получилось это легче, чем ты думала. Ведь тебе действительно было страшно.

Страшно — когда ты обнаружила, что он убийца. Страшно — когда поняла, что он убьёт и тебя, чтобы сохранить свой секрет. Когда он этого не сделал. Когда ты не пошла в полицию. Когда ты поняла, что не можешь без него жить. Ты никогда его не боялась, но страшно тебе было.

— С этим можно работать, — с глубоким удовлетворением сказал доктор Ч., откидываясь на спинку кресла, и ты не поверила своим ушам.

Конечно, он был доволен услышать то, что хотел. Но что он имеет в виду?

— Думаю, можно назначить четыре-пять сеансов в неделю, что скажете?

Скажу, что я никогда больше сюда не приду.

— Я не…

— Не торопитесь. Подумайте, — перебил тебя доктор Ч., вставая с кресла, но вид у него был такой, словно он точно знал: ты придёшь, и не раз.

— Но мне не нужны сеансы, — сказала ты. — Со мной всё нормально.

— О, нет, только не после всего, что вы пережили, — он положил руку тебе на плечо, заставив тебя дёрнуться. Ладонь была большой и тяжёлой. — Вам определённо нужно с кем-то об этом поговорить.

А кому-то определённо нужно записать всё это в свой долбаный блокнот.

— Думаю, я не смогу, — сказала ты чистую правду.

Ещё одного такого «сеанса» ты не вынесешь. К тому же он ни на йоту не приблизил тебя к твоей цели, лишь отбросил назад. И уж точно та безумная затея, мелькнувшая в твоей голове в тот злополучный холодный вечер, никогда не осуществится.

— Вы всё ещё боитесь его? Даже когда он здесь? — серьёзно спросил доктор Ч., и ты задумалась, что же будет правильно ответить.

Он ведь сам даёт мне подсказку. Желание получить желаемое слишком отчётливо написано на его лице.

— Нет, — ответила ты, но так, чтобы было понятно, что это ложь. — Нет, всё в порядке.

— Люди в таких ситуациях, как ваша, нередко лгут сами себе, — доктор Ч. выключил и закрыл ноутбук. — Но это тупик. — Он убрал блокнот в шкаф и посмотрел на тебя. — Вы должны из него выбраться.

— Всё в порядке, — повторила ты, вставая с кресла. — Мне не нужно ниоткуда выбираться.

Выбраться нужно смыслу моей жизни.

— Я хотел бы кое-что проверить, если вы позволите, — остановил тебя доктор Ч.

— Что?

Он достал из ящика стола бейдж-пропуск посетителя на синем шнурке и протянул его тебе.

Что… это?

У тебя пересохло во рту.

— Ну же,