Клеймо дракона - Шеррилин Кеньон

Для них они — мясо, кожа, кости. И расходный материал для косметики, свечей и украшений.

В их понимании: хороший дракон — мёртвый дракон.

Учитывая всё это, Макс переместил её во вторую комнату на верхнем этаже — построенную для буйных клиентов. Звуконепроницаемость давала им полное уединение. А ещё комната защищена от магии. Безопасность — прежде всего. Особенно после последней их «приватной» встречи. Тот урок он усвоил чертовски хорошо!

Макс дождался, пока она войдёт, включил свет и закрыл дверь. Комната была спартанской. Без излишеств.

Но он не учёл одного — себя. Своей реакции на неё. Аромат роз, исходящий от её кожи, зацепил, будто когтями по нервам. Слюна наполнила рот, и прежде чем он успел взять себя в руки — начал кружить вокруг неё.

Она стояла в центре комнаты, под жёлтым светом, отблески скользили по броне, по смуглой коже, создавая величественный ореол.

Проклятие. Он и забыл, насколько она красива, когда не пытается содрать с него шкуру. Тело, будто созданное для греха. За ночь с такой амазонкой любой продал бы душу.

Но хуже всего были воспоминания.

О часах в её шатре, когда они просто смеялись. Без боли. Без крика. Без крови. Об их наследии. О том, кем они могли бы быть.

Будь проклят мой разум… и моя невозможность забыть.

Серафина пыталась сосредоточиться. Вспомнить, зачем пришла. Почему ей нужно было увидеть врага.

Но Максис не помогал. Сводил с ума своим необузданным драконьим магнетизмом. Кружил, дышал, смотрел.

Такой красивый. Невероятно мужественный. Дикий. Опасный. Притягательный. Проклятый и запретный.

И неотразимый.

Даже девчонки хихикали, стоило ему появиться. И сейчас — когда он наклонил голову и замер, будто вот-вот вцепится зубами…

Сердце её сбилось с ритма. Воздуха не хватало.

Волна возбуждения накрыла с головой.

«Боги, я и забыла, что в его присутствии теряю рассудок от желания».

Она нахмурилась:

— Что? — Его голос прозвучал низко и вызывающе. Бархатистый баритон, от которого мурашки по коже. Каждое слово — как стих.

Она сжала зубы, не позволяя обмануться его обаянием.

— Ты знаешь, о чём я.

На его губах появилась коварная, до невозможности сексуальная улыбка.

— Тебя это беспокоит?

Как всегда. Дракосы. Их феромоны и хищная грация — оружие соблазна. Максис знал это и использовал в полную силу. Ни одно живое существо не было таким притягательным, как взрослый дракон. Потому они и были столь опасны.

— Мне нужно с тобой поговорить, — выдохнула она.

Максис подошёл ближе. Его мускулистое тело прижалось к ней, щетина царапнула кожу, когда он коснулся щекой её лица. Начал медленно покачиваться — у драконов это было формой прелюдии. Она чувствовала, как напряглись его мышцы, когда он полностью обвил её своим телом.

«О, милосердные боги…»

Как они это делали? Драконы рождались с этим, или их втайне от самок обучали? Все её тело ожило, как будто в пылу битвы. Или когда она возлежала с ним на ложе. Возбуждение охватило настолько сильно, что она не помнила себя.

Он снял с неё шлем, распустил волосы — и всё это так незаметно. Её тело взорвалось воспоминаниями, желанием, памятью о ночах, когда они были вместе. Она не могла сопротивляться, прижалась к нему, потеряв волю в его первобытном танце.

Он крепко прижал её к себе, и она ощутила его возбуждение. Его губы скользнули к её шее.

— У меня тоже есть потребности, Сера, — прошептал он.

Серафина прикрыла глаза и задрожала. Возненавидела себя за отклик. Но не могла иначе.

Они не были людьми, а драконами.

Страстными. Пламенными. Во всём...

Серафина знала, к чему это ведёт.

Ей следовало понять, что он не человек ещё при их первой встрече. И обычно она признала бы его породу, но, охваченная предательской течкой, утратила бдительность. Как и люди, драконы могли заниматься сексом, когда им заблагорассудится, и многие так и поступали, тем более что оборотни не могли забеременеть, пока не найдут свою пару.

Но каждые шесть месяцев у самок наступал период зачатия, когда они были вынуждены спариваться вопреки здравому смыслу. Именно это привело к возникновению многих мифов об амазонках.

Периоды зачатия накрывали её клан, превращая амазонок в охотниц, в берсерков, рвущихся в бой ради мужчины, способного утолить их первобытную жажду. А с парой всё становилось только сильнее.

И это всё было до того, как Мойры связывали самку с суженным. После обретения пары, тяга к зачатию становилась ещё сильнее. Нестерпимей...

Сегодня было именно такое время.

Серафина зарылась пальцами в его волосы и прижалась к его губам.

Максис провёл рукой по её доспехам, дотянулся и коснулся лона. С её губ сорвался стон.

— Скажи мне, чего ты хочешь, — его голос был едва слышен, но обжигал.

Серафина закусила губу.

— Чтобы ты овладел мной, — прошептала она, прижав его ладонь к себе.

Максис нежно укусил мочку её уха и поцеловал в щеку. Его дыхание жгло кожу. А потом… отступил.

Отстранился. Холодно, резко. Золотистые глаза полыхнули сталью и отвращением.

— Я не твоя игрушка. Мальчик на побегушках. Не раб. И уж точно не пёс, исполняющий команды.

Ошеломлённая Серафина замерла.

— Что?..

Он дышал тяжело, отступая дальше.

— Я сказал тебе, на каких условиях возможен наш союз: только партнёрство. Равенство. Где нет места рабству, беспрекословному исполнению твоих капризов и подчинению неразумным законам амазонок. После этого, что ты сделала? Выбрала своё племя. Безжалостно предала меня. У меня до сих пор шрамы, оставленные твоими руками.

Она поморщилась, вспоминая ту ночь. Тогда Нала чуть не убила его.

— Я была молода и глупа. Сейчас я готова это признать.

— Слишком поздно. Я выбрал целибат, а не вечные муки с тобой. Уходи. Твои сёстры заждались.

Её сердце сжалось. Его слова и отказ ранили глубже, чем она ожидала. Но она не пришла ради прощения. У неё была цель.

— Всё не так просто.

— Ошибаешься. Между нами всё кончено. Я не могу иметь любовницу, но ты свободна найти любого дурака, готового утолить твой голод. Уходи. Не возвращайся и не беспокой меня больше.

Серафина затаила дыхание, вспоминая сказанные им при прощании слова и полные боли от предательства глаза:

"Я сказал тебе, когда мы поженились, что отдам тебе сердце, жизнь и любовь. Но только при одном условии — не унижай меня. Любовь