Гранитное сердце - Виорика Громова

— Помоги, — кривясь, он открыл один глаз и посмотрел на меня. И от того, как недоверчиво и даже, кажется, немного испуганно, он смотрел, мне захотелось нервно засмеяться. Я едва сдержалась.

А потом было уже не до смеха. Потому что стрела застряла в его плече! В живой плоти живого человека! И вытащить ее было просто невозможно — я потянула, он застонал и потерял сознание. А стрела осталась там же...

А если не вытаскивать, то даже доспехи не снять — она, зараза, вошла между двумя частями железных пластин, которые прикрывали, плечо и нижнюю часть корпуса.

Посмотрев в его бледное красивое лицо, я тяжело вздохнула, и подумала о том, что в какой-то серии "Склифосовского" сто лет назад видела, как из тела пострадавшего доставали металлический штырь. Там его прямо на операционном столе отпилили болгаркой. Какое счастье, что здесь у нас всего-то какая-то там стрела! Бывает же и хуже!

Чем отпилить? Осмотрев притороченные к седлам лошадей многочисленные сумки и мешочки, ничего подходящего я не нашла. Зато нашла немало удивительных вещей, над которыми было бы нужно подумать. Это и странная на вид еда, и кожаные бурдюки с водой, и удивительные по покрою рубашки со штанами, и, в одном из мешочков — окровавленные металлические зубы! Ну, или что-то напоминающее окровавленные зубы!

Потом, когда покончу с красавчиком, подумаю, что это и зачем оно... Решив так, я догадалась, что можно же, наверное, взять меч! А что? Он, наверное, острый!

Обхватив его за талию, я попыталась чуть приподнять, чтобы вытащить меч, засунутый в ножны, привязанные к поясу. Даже не приходя в сознание, он пытался отбиться и не отдать меч!

— Да успокойся ты! Лежи смирно! — уворачиваясь от его бестолковых взмахов руками, я с огромным трудом все-таки вытащила меч.

Но он был таким тяжелым, что, покрутив в руках, я отложила его в сторону.

В голову пришла идея — в фильмах опять же часто показывали, что солдаты, типа красавчика, обязательно носили не только мечи с собой, но и ножи, чтобы в случае, если лишился меча, вытащить нож и...

Где у этого красавчика его большой нож?

Встав перед ним на колени, я сначала начала обшаривать его обувь, потом штаны, потом живот и бока.

Эх, совести у меня, конечно, не было от слова совсем... Потому что в голову вместо правильных — сочувствия и жалости, желания помочь и страха из-за того, что оказалась таким странным образом в таком странном месте — лезли мысли совсем неуместные...

Я старалась их не думать, но они думались! И о том, что его тело просто живая пружина — твердое, мускулистое, без такого привычного для современных мне мужчин небольшого количества жирка или перекачанных мускулов, которые просто делают красивый вид, но практического назначения не имеют. И о том, что мои замерзшие руки получают истинное наслаждение, касаясь горячей кожи, которая оставалась горячей даже сейчас! И еще о том, как бы было здорово сейчас губами прикоснуться к его щеке... На ней проступила золотистая щетина, которую и видно-то было только с такого близкого расстояния, на котором я сейчас находилась... Ну, это-то совсем неуместно было бы... Но! Он же все равно без сознания! И никто не узнает!

И, совершенно тронувшись умом, с бешено стучащим сердцем я потянулась губами к его щеке! А руки в это мгновение вдруг наткнулись на нож, засунутый в маленькие ножны, тоже закрепленные на поясе, только с противоположной стороны от меча. Нож был так искусно спрятан в складках длинной кожаной рубахи, что я его раньше и не видела!

Губы впечатались в его скулу в тот момент, когда пальцы обхватили рукоятку ножа и автоматически потянули из ножен. А глаза, на мгновение блаженно закрывшиеся, открылись и встретились с его пораженным взглядом!

— Ты что это делаешь! — закричал красавчик.

А мне ничего не оставалось, как только достать нож...

6 глава

— Ах, ты! — он попытался встать, но не смог. — Верни нож немедленно!

Фух, и ни слова о поцелуе! Не заметил? И хорошо...

— Слушай, глупый красавчик, — произнесла я как можно надменнее, притворяясь, что уязвлена его поведением. — Я ножом твоим хочу стрелу обрезать, чтобы доспехи снять, а не вот то всё, о чем ты подумал! А если бы мне захотелось перерезать тебе горло, я бы точно взяла меч!

— Прости, — подумав, пробормотал он и снова закатил глаза, видимо, собираясь отключиться.

— Я могу приступать к операции?

— К чему? — пораженно.

— К извлечению инородного предмета из твоей трапециевидной мышцы...

— К-какого предмета? Из к-какой.... Чего? — он пораженно хлопал глазами, явно передумав терять сознание.

— Во-от! — нарочно отвлекая, я готова была нести любую чушь. — Ты меня слушай, а я пока...

Примерившись, я попыталась отпилить тонкую стрелу ножом, но она была очень прочной, а красавчик так громко стонал, что пришлось даже посмотреть по сторонам — не слышат ли нас какие-нибудь враги.

— А ты — молодец, — отвлекала я его. — И держишься неплохо...

Взгляд мой упал на болтающийся на его крепкой шее амулет с красивым камешком, очень похожим на агат. Камень был огранен — ну, то есть практически не уступал по красоте современным драгоценностям с отполированными гранями. Он был вплетен в такое продолговатое крепление, напоминающее шкатулку из проволоки, только очень маленького размера.

— А какой у тебя красивый амулет. Просто глаз не отвести!

Красавчик грустно и с трудом улыбнулся и вдруг сказал:

— Его мне подарила любимая!

От неожиданности этой фразы я, видимо, сильнее нажала на стрелу, она, громко треснув, сломалась. Красавчик отключился. Из раны потекла кровь, заливая мои руки. А я очень сильно старалась не думать о том, что, конечно же, естественно, у такого красивого, такого молодого, такого воинственного и мускулистого... Ну, не может не быть девушки или жены!

И, короче, Яночка, как всегда... Даже в этом мире самые интересные мужчины не про твою честь!

Но отчего-то сердце сжималось так, словно оно уже, едва узнав, присвоило себе и этого красавчика, и этот странный мир...

Провозившись полчаса, не меньше, чтобы снять с него доспехи, я всё-таки добралась до раны, с одной стороны радуясь, что он без сознания, а значит, не испытывает боли,