Пиратки - Пенелопа Дуглас

– Вы с мамой гоняли в моём возрасте.

– Не на мотоциклах.

Верно. Тогда всё в порядке. Он сам решает, какой уровень опасности допустим.

Он обходит мой байк, осматривая его состояние. Я щурюсь.

– Ты тренируешь Ноя.

Его протеже из Колорадо, который всего на несколько лет старше меня.

Мой отец не отвечает, просто приседает проверить шины.

– Я хочу, чтобы ты тренировал меня. – Я ловлю себя на том, что переминаюсь с ноги на ногу, и замираю. – Я хочу в твою команду.

Он поднимается, его взгляд фокусируется на мне, пока он обходит мотоцикл.

– Ты тоже скажешь «нет» Джеймсу, когда он подрастёт? – выпаливаю я.

Он знает, что я права. Знает, что ему нечего возразить. Он не скажет «нет» своему сыну.

Он останавливается передо мной, не моргая.

– Я люблю тебя, – говорит он. – Мы с тобой были на одной волне с того дня, как ты родилась. – И он поднимает два пальца, переплетая их, потому что до недавнего времени мы были именно так близки. – Но, как и я, ты не думаешь. Ты безрассудна, безответственна и не слушаешь. Я не позволю тебе накосячить, как когда–то это сделал я, – не позволю ввязываться в дурные компании, попадать под дурное влияние и рисковать жизнью, пока ты ещё не выросла.

Я смотрю на него долю секунды, а затем начинаю качать головой. Точно, как я говорила Аро. Я должна стать меньше, тише, только потому что я не парень. Это несправедливо.

– Ты не можешь меня остановить.

Я произношу эти слова вслух, прежде чем успеваю сдержаться, и вижу, как его позвоночник выпрямляется, словно стальной прут.

– Что ты сказала?

Его взгляд пронзает кожу, и мне кажется, что я проваливаюсь сквозь асфальт.

Он подходит ближе.

– Повтори, – говорит он, наклоняясь. – Я не расслышал.

Я опускаю глаза, стискивая зубы.

– Повтори.

Я резко поднимаю на него взгляд.

– Когда я выпущусь, я всё равно это сделаю, с тобой или без. – На этот раз я держу тон под контролем. – Ты можешь пожелать мне удачи и молиться, чтобы я выжила, или можешь тренировать меня и сделать так, чтобы я была лучшей.

Я не пытаюсь бросать ему вызов. Я просто говорю, как есть. Это произойдёт.

Но, к моему удивлению, он лишь улыбается.

– Когда ты выпустишься? – повторяет он. – Чёрт, ты меня почти напугала. Это же через семь с половиной месяцев. – Он расстёгивает куртку и с пафосом опускает ключи от моего байка во внутренний карман. – У тебя полно времени, чтобы вообще забыть, как кататься на мотоцикле.

Я смотрю, как он поворачивается, и в голове возникают образы следующих семи месяцев без мотоцикла, от которых перехватывает дыхание.

Чёрт возьми.

Он уже собирается уходить, но тут появляется мама, и по взгляду, которым она обменивается с папой и со мной, я понимаю, что она всё слышала.

Подойдя к ней, он берёт её за подбородок и проводит большим пальцем по линии челюсти.

– Я заберу Джеймса и её мотоцикл. Встретимся с вами дома.

Она кивает, и он уходит, направляясь обратно на стадион. Люди высыпают на улицу, заводят машины, все расходятся по домам, но я не ухожу. Он забрал мои ключи, так что хуже уже некуда.

Я поворачиваюсь и облокачиваюсь на свой байк, а мама встаёт рядом.

– Дай мне рассказать кое–что о твоём отце, дорогая. – Она скрещивает руки на груди, и я бросаю взгляд на её руки – они всегда мягкие, несмотря на то что она моет их по сто раз в день в больнице. – Джаред Трент – любовь всей моей жизни, – говорит она, – но иногда… с ним нужно уметь обращаться.

Да уж. Они с папой влюблены друг в друга с десяти лет. Она и спорила с ним куда больше, чем кто–либо другой.

Я надуваю губу.

– А ты не можешь с ним «обратиться» за меня?

– Нет. – Она качает головой, но я слышу в её тоне улыбку. – Это урок, который большинство так и не усваивает. Некоторые люди не поверят в то, на что ты способна, пока ты не сделаешь это. Ты не безрассудна. Ты не безответственна. Ты – это ты. Заставь его увидеть это.

Я знаю, что она в какой–то степени согласна с папой. Она беспокоится о моей безопасности.

Но она также знает, что это моя сущность, и она не изменится.

Мой папа меня любит. Моя мама меня любит, и я ей нравлюсь, и иногда мне кажется, что это круче.

– Дилан, – зовёт кто–то.

Я оборачиваюсь и вижу Кейда с его друзьями Дирком и Столи и… Джессикой. Последней девушкой Кейда – старшеклассницей, как и я. Они подходят к его чёрному пикапу.

Он кивает головой, давая мне знак.

– Поехали.

Обмен пленными.

Я собираюсь идти, но слышу позади голос мамы.

– До десяти.

Обычно мой комендантский час в учебные дни – девять, но следующие две недели будут исключением.

Я машу ей рукой и направляюсь к пикапу Кейда, но прохожу мимо, не останавливаясь.

– Я возьму свою машину, – говорю ему. До дома далековато, но как только я сяду за руль своего «Мустанга», я, наверное, всё равно обгоню его по дороге к месту обмена с моей манерой вождения. – Я поеду за вами.

– Зачем? – спрашивает он.

– Потому что мне надоело твоё заднее сиденье.

Глубоко вздохнув, он приподнимает бровь и поворачивается к Джессике, глядя на неё на пассажирском сиденье через своё окно. Легонько пожимает плечами.

– Детка, прошу?

Я вздыхаю.

– Не делай мне одолжений.

Господи. Я не это имела в виду. «Заднее сиденье» было скорее метафорой.

– Я хочу видеть тебя в чёртовом пикапе, – приказывает он мне. – Сейчас.

И на долю секунды мне кажется, будто кто–то сжимает мою майку у ворота.

С плотно сжатыми губами Джессика перелезает через Столи, распахивает свою дверь и выпрыгивает из кабины.

Я бреду к пассажирской стороне.

– Тебе повезло, – дразнит она, пока я обхожу дверь. – Мне нравится его заднее сиденье.

Я крепко сжимаю дверь, но не отвечаю. Поднимаю взгляд и вижу, что Столи