Мастер Соли и Костей - Кери Лейк

— Пожалуйста, присаживайтесь — пожилой мужчина указывает на два небольших кожаных кресла перед столом, прежде чем обойти его и сесть в гораздо большее кресло.

Жёсткая поверхность ловит моё падение, когда я плюхаюсь в сиденье. В качестве подработки я убирала достаточно домов за пределами Темпест-Коува, чтобы знать: дорогая мебель не бывает ни удобной, ни практичной, и это кресло — не исключение. Хотя, учитывая, сколько деловых сделок, как я предполагаю, проходит в этой комнате, возможно, в этом и есть смысл.

— Я подготовил контракт, о котором мы говорили по телефону. — Рэнд подвигает ко мне половину стопки бумаг. Я подтягиваю документы к себе. Они написаны тяжёлым языком серьёзного бизнесмена, каким я представляю себе Блэкторна, хотя я хмурюсь, глядя на соглашение о конфиденциальности на первой странице.

— Что это?

— Последняя компаньонка, которую мы наняли, позволила себе делать селфи, которые затем выкладывала в социальные сети. Мастер Блэкторн очень трепетно относится к своей частной жизни. В течение вашего пребывания здесь вам будет позволено свободно перемещаться по замку, что неизбежно ставит мастера в уязвимое положение.

— Если вы думаете, что она будет фотографировать его нижнее бельё, могу вас заверить, что этого не случится. — тётя Мидж издаёт непривлекательный фырк и усмехается. — Его белые трусики в безопасности с Исой. — едва слова срываются с её губ, как ухмылка на лице тёти Мидж сменяется хмурым выражением. — В профессиональном смысле, конечно.

Скорчив лицо в гримасе, предназначенной, должно быть, для самых невоспитанных местных, Рэнд пожимает плечами.

— Да, ну, в любом случае мы хотели бы предусмотреть всё. — его тёмные глаза падают на меня, как грозовая туча, и я предполагаю, что он считает меня такой же, как большинство подростков моего поколения, у которых есть социальные сети. На самом деле, я, вероятно, вообще не существую в современном мире, учитывая, что у меня даже нет телефона с интернетом. Мой простейшей модели, предназначенный лишь для того, чтобы принимать редкие панические звонки или сообщения от тёти Мидж, когда я задерживаюсь в библиотеке слишком долго.

Не колеблясь, я подписываю документ.

— Надеюсь, в контракте не прописано, что она должна называть его Мастером, потому что мы, Куинны, никому так не подчиняемся. — если бы я не знала, что работа уже у меня в кармане, тётя Мидж наверняка заставила бы этого человека передумать. — Мы всегда были капитанами собственных кораблей.

— Мистер Блэкторн вполне подойдёт. Хотя я не думаю, что у вас будет много контактов с ним во время вашего пребывания здесь. Как я уже говорил, он человек, который ценит свою частную жизнь превыше всего. И он весьма занят.

С учётом городских легенд, окружающих это место, мне интересно, что заставляет такого человека, как Рэнд, оставаться преданным своему крайне ненавистному хозяину. Деньги?

На заполнение всех бумаг и подписание документов уходит несколько минут, и когда я заканчиваю, я с облегчением выдыхаю.

— Надеюсь, я только что не продала свою душу.

— Разумеется, продала. — в голосе Рэнда нет ни тени юмора.

Застыв в кресле, я осмеливаюсь бросить взгляд на тётю Мидж. Звук, наполняющий комнату, можно было бы принять за смешок, но за такой, который давно не использовался — по крайней мере, последние пару лет. Рэнд сидит, прикрыв рот рукой, его глаза сужены от веселья.

На мгновение мне кажется, что я попала в эпизод «Сумеречной зоны», где комната выцветает до чёрно-белой версии какой-то альтернативной реальности. К счастью, смех длится недолго и затихает, переходя во вздох. Убрав платок, которым он промакивает глаза, Рэнд прочищает горло.

— Ну что ж. Позвольте мне показать вам Блэкторн.

— Разве я не должна сначала познакомиться с миссис Блэкторн?

Убедиться, что я ей вообще нравлюсь?

— Мы сделаем это в конце. Миссис Блэкторн, как правило, бывает очень…неприятной по утрам.

ГЛАВА 2

Люциан

Шестнадцать лет назад…

Вытащив камень, который я спрятал в мешочке, я нацеливаю рогатку на жёлудь, свисающий с вялой ветки, почти полностью скрытый ранним утренним мраком и густой листвой. Щёлкнув резинкой, я пускаю снаряд в воздух — и он попадает точно в цель, после чего на землю с глухим стуком падает нечто чёрное, куда большее, чем жёлудь.

— О, чёрт, ты попал в птицу! — мой лучший друг Джуд вскакивает на ноги, продираясь сквозь потрескивающий подлесок, и я следую за ним, когда он скользит вниз к тому, что выглядит как крупный ворон. — Глаз ему выбил! Смотри! — добавляет он со своим родным британским акцентом.

Там, где должен быть глаз, в кровавой глазнице видны мясистые остатки. Изуродованный орган лежит в паре футов от птицы.

— Это была случайность.

— Чёрт возьми, это отвратительно! Почти уверен, ты его убил. — губы Джуда растягиваются в улыбке, когда он смотрит на меня. Восторг в его глазах напоминает ребёнка, а не шестнадцатилетнего парня, с которым я вырос большую часть своей жизни. — Ты бы так снова не смог, даже если бы попытался. Прибил ублюдка.

Я опускаюсь на колени рядом с упавшим существом, изучая отсутствие движения в его груди. Некоторые считают, что убить птицу — плохая примета. Говорят, чайки носят души рыбаков. Убить альбатроса — значит заблудиться в море. Я понятия не имею, что означает убить ворона.

— Это к несчастью.

— Да ну. Это про ворон. Вороны просто злые говноеды. — схватив рядом с собой палку, Джуд поддевает крошечный тёмный глаз птицы и швыряет его в меня.

Я отпрыгиваю, но не раньше, чем он попадает прямо в пах моих штанов.

— Придурок! — глазное яблоко падает на землю, и я хватаю ближайший камень, чтобы запустить в него.

Он хихикает.

— Твоё лицо бесценно!

Чёрная вспышка бьёт его по голове, и Джуд издаёт визг. Над ним хлопают чёрные крылья, птица клюёт и царапает, истошно каркая.

— Убери её от меня! Убери её, мать твою, от меня! — он машет руками, и когда я хватаю палку, чтобы отбиваться, птица бросает Джуда и кидается на меня.

Резкая боль от клюва вспыхивает на коже, когда я поднимаю руки, закрывая лицо. Она каркает, её когти впиваются в плоть, пока она протискивается мимо моих рук к волосам, вырывая пряди с головы.

— Хватай, блядь, палку! — удаётся выкрикнуть мне, и когда первый удар приходится по моему локтю, я вскрикиваю,