Правила притворства - Зоя Берг

- А ты как считаешь?

- Я считаю, что каждый человек сам выбирает, чем ему заниматься.

Мы едем. Я думаю. Он занимается не тем, чем хотела бабушка. Бабушка придумала ультиматум, чтобы хоть как-то удержать его рядом - через свадьбу, через семью, через «дай мне хотя бы это». Может, и не черепахи ей нужны. Может, просто внук. Просто - рядом.

Но вслух я этого не говорю. Не мое дело.

- Макс, - говорю я вместо этого.

- Что.

- Я помогу тебе.

Он смотрит на меня коротко.

- Ты уже согласилась. Договор подписан.

- Нет. Я не про договор. Я про бабушку. Отобьемся от нее вместе. Убедим, что все настоящее, - улыбаюсь. - Заодно и мой салон спасем. Все при деле.

- Ты говоришь «отобьемся» как будто мы идем на войну.

- А разве нет?

Он молчит секунду.

- Она не враг.

- Я знаю. Но она противник. Разве нет?

Уголок его рта чуть двигается. Я уже научилась распознавать этот признак. Для Макса Зацепина это - смех.

И тут в кармане его пиджака вибрирует телефон. Он бросает взгляд на экран, нажимает на кнопку на руле.

- Слушаю.

- Максимушка, - голос бабушки в динамиках заполняет весь салон - четкий, уверенный, без малейших признаков усталости после двух часов допроса. - Ты где?

- В машине. Мы еще едем.

- Отлично. Я хотела предупредить. Завтра утром я пришлю к вам Людмилу Степановну.

Макс слегка напрягается.

- Кого?

- Портниху. Лучшую в Москве. Снять мерки для свадебного платья. В десять утра. И пусть Соня к этому времени не только проснется, но и будет готова принять Людмилу Степановну. Как полагается! Ты меня понял?

- Подожди, - говорит Макс. - Мы еще не обсуждали...

- Свадьба через шесть недель. Обсуждать больше нечего. Платье нужно шить сейчас - иначе не успеем. Все, целую. Спокойной ночи.

Щелчок. Тишина.

Мы с Максом смотрим друг на друга.

- Шесть недель, - говорю я.

- Слышал.

- Она сказала «к вам». К нам - это куда?

Пауза.

- Ко мне. - Макс смотрит на дорогу, вцепившись в руль обеими руками. - Придется тебе сегодня остаться у меня.

___________

Приглашаю вас в еще одну новинку нашего литмоба

Энди Дорн «Мой (не)настоящий муж»

https:// /shrt/DM7B

Глава 6. Белье и другие катастрофы

Его кровать - это издевательство. Нет, серьезно. Матрас как облако, подушки принимают форму головы, простыни такие гладкие, что как будто скользкие. В хорошем смысле. В том смысле, когда ложишься и думаешь: вот она идеальная постель!

Я лежу уже час. Не сплю.

Потолок у Макса тоже дорогой. Высокий, белый, без единого пятна. Мой потолок дома - с желтым разводом в углу, который появился три года назад после потопа от соседей сверху. Я его называю Африкой. Иногда он меня успокаивает.

Этот потолок не успокаивает. Он просто белый. Идеально, невыносимо белый.

- Спи, - говорю я себе.

Не сплю.

За стеной - тишина. Макс показал спальню, а потом как настоящий джентльмен ушел на диван в гостиной. Без лишних слов. Просто - «спокойной ночи», и все. Как будто у него каждую неделю в спальне ночует малознакомая флористка, которую он собирается взять в фиктивные жены.

Может, и каждую.

Я переворачиваюсь на бок. Потом на другой. Потом на спину. Белый потолок.

Думаю про бабушку. Про «вы ему не пара». Про черепах. Про портниху, которая придет в десять утра и будет снимать с меня мерки для платья, в котором я выйду замуж за человека, который сегодня купил мне чай в час ночи через доставку - молча, без комментариев, просто потому что я захотела чаю, а у него не оказалось.

Черный обычный. Черный с бергамотом. Зеленый. Ромашковый. И с мятой. Теперь у него тут практически чайная плантация.

Я смотрю в потолок.

"Это временно, - говорю я себе. - Зато - деньги и студия. Потом все обратно - своя кровать, свой потолок с Африкой, своя жизнь".

Очень убедительно.

Встаю.

На кухне темно. Я не включаю верхний свет - тыкаю выключатель маленькой лампы над плитой, и кухня обретает вид уютный и немного нереальный. Янтарный такой. Как в кино про чужую жизнь. Нахожу стакан. Набираю воды из фильтра - фильтр, конечно, встроенный. Несомненно. Пью. Смотрю в окно.

Москва не спит. Огни, огни. Красиво, если честно. С такой высоты - красиво.

- Не спится?

Я роняю стакан. Не разбиваю - он пластиковый, отскакивает от столешницы и летит куда-то под ноги.

Макс стоит в дверях кухни. Домашние штаны, футболка.

А я - в том, в чем есть. А есть на мне: майка на бретельках и трусы в мелкий цветочек. Хризантемы, если быть точной. Я их покупала без всякой задней мысли, просто понравились, но сейчас это кажется каким-то вселенским издевательством.

Смотрит на меня. Взгляд скользит - быстро, но я замечаю - сверху вниз. Останавливается где-то в районе хризантем на трусах. Потом смотрит на окно.

- Красивый вид, - говорит он.

- Я польщена.

- Я про Москву.

- Я тоже.

- Ты мог предупредить, что идешь, - говорю я.

- Я живу здесь.

- Ты должен был постучать.

- В дверной проем?

Я смотрю на него. Он смотрит на меня. В янтарном свете над плитой у него совершенно невозможное лицо - спокойное, чуть насмешливое. Красивое. Высокие скулы, точеный нос, полные губы, серые острые глаза. Волосы не уложены - первый раз вижу его с неуложенными волосами, и это неожиданно симпатично…

«Стоп», - говорю я себе.

- Ты вообще зачем встал? - спрашиваю я.

- Хотел воды.

- Ночью.

- Обычно ночью это называется «хочу пить».

Он проходит к холодильнику. Достает минералку. Наливает стакан. Пьет, стоя у столешницы, спиной ко мне - и я понимаю, что это, наверное, вежливость. Но почему-то это раздражает.

- Макс.

- Что.

- Не надо так.

- Как?

- Деликатничать. Я не в обмороке.

Он оборачивается. Смотрит на меня.

- Я просто пил воду.

- Ты отвернулся.

- Ты стоишь в нижнем белье на моей кухне. Я подумал, что ты предпочтешь...

- Я предпочту, чтобы ты вел себя нормально, - перебиваю я. - Нам придется вместе жить. Если